— Я Женя. А ты? Ой, если ты не помнишь…
— Зовите меня Лилиана. Мне почему-то нравится это имя.
— Лилиана, – сморщилась распутная школьница, у которой скулы и самомнение были слишком завышены. – Что за отстой?
Мое отвращение к этой особе усилилось.
— Кристина, замолчи, – оборвала ее светловолосая девушка с большими глазами и несимметричным в плечах телом. – А я Вика. Ты вообще не помнишь ничего? У тебя есть родители? Они тебя не искали? А как ты память потеряла?
— Не помню… Ничего не помню, – я вновь слукавила, чтобы в дальнейшем не запутаться в своей же лжи.
— А тебя как зовут? – с противной ухмылкой Гоша обратился к глухонемому парню.
— Ыы-агы, – с трудом выдавил тот. В его глазах читалась ненависть к людям.
— Акакий?
— Гоша, как ты там имя разобрал? Это больше похоже на мычание коровы, – вмешалась в диалог Кристина.
— У тебя такое вымя, что ты, наверное, эксперт по мычанию, корова. – Гоша улыбнулся желтыми неровными зубами и добавил: – Я те говорю, Акакий он.
Я наблюдала за агрессией малолеток, все больше ужасаясь этому месту. Кристина с Гошей обменялись еще парой фраз с лживыми улыбками, пока не вмешался Женя.
— Все доели? Тогда можно идти спать.
— Лузеры, пошлите чилить[1]. Я вам завтра покажу, что самый лучший среди вас я! – Гоша провел рукой по своим светлым коротким волосам, которые создавали мелкие завитки на голове.
— Гоша, ты такой наглый, – Вика не успела закончить мысль, как он перебил ее, и у них завязался спор.
Я старалась абстрагироваться, но отвратительный лексикон прожигал дыры в моей броне. Акакия не тревожила некультурная речь, поскольку он ее вовсе не слышал. Разговоры утихли, только когда все разошлись по комнатам. На моей кровати лежали чистые сменные вещи и средства личной гигиены. Видимо, их принесли, пока мы ужинали. Моя футболка и шорты были все перемазаны грязью, поэтому я обрадовалась подарку.
Я посмотрела на дверь. Жаль, что она не запирается на ключ. Но это не повод теперь вообще не мыться. Чтож, придется рискнуть. Я залезла в душ. Вода помогала расслабиться. От жара в кабинке закружилась голова, усиливая ощущение нереальности. Из-за перенесенного за день стресса мне казалось, что завтра я проснусь в общежитии, а это место останется моим кошмаром. Здравый смысл же говорил, что это лишь начало жизненных испытаний.
Внутри ощущались пустота и одиночество. Было обидно, что меня никто не будет искать. Родители заняты своими делами, поэтому всегда я звонила им первая. Любимого нет, который бы переживал обо мне, не позволяя пить. Некому объявить в розыск в случае исчезновения. Поплакать мне не удалось. Несмотря на моральную истощенность, я не собиралась сдаваться. Не на ту напали.
Вода смыла грязь, тревогу, суету и страхи. Чистое тело, чистая одежда и чистое постельное белье, залитое лунным светом, действовали как снотворное.
Утром меня разбудил громкий стук и крик. Потирая глаза, я приподнялась на кровати. Разум сонно напомнил события вчерашнего дня. Я посмотрела на дверь, за которой слышала мужской громкий голос. Неожиданно ко мне снова постучали, отчего я подпрыгнула на кровати.
— Подъем! У вас пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок и спуститься на зарядку.
Судя по голосу, будил Виктор Петрович – наша нянька. Чуда не произошло: я снова в этом же лагере. Хорошо хоть на этот раз проснулась там же, где и уснула.
Я не выспалась. Это место, тайны и окружающие люди раздражали. А то, что меня, возможно, никто не искал, добавляло накала. Я решила, что обязательно узнаю правду об этом месте. Им придется меня отпустить или я сбегу!
Однако при виде няни-мясника моя решительность убавилась. Режим оказался сложным и выматывающим. Завтрак, бег, обед и тренировки слились в один ком пота, грязи и чьих-то слез. Мы прыгали и ползали под палящим солнцем. Головные уборы нам не выдали, поэтому солнечный удар грозил каждому. Виктор Петрович не упускал возможности орать на нас, слоняясь рядом в кепке. Во время тренировок я внимательно смотрела по сторонам, чтобы все запомнить. Бегали мы вокруг большого здания, стоящего в центре огороженной территории.