Постепенно Эви перестала дергаться и, обняв Максвелла за шею, только дрожала и всхлипывала. Остальные жильцы толпились у двери, зарёванный Лорен шмыгал носом и заламывал пальцы. Оглянувшись на них, Максвелл вздохнул и, подняв Эви на руки, вышел с ней из комнаты.
Сейчас же было объявлено общее собрание жильцов в гостиной. Эви сидела в кресле у камина с накинутым на плечи пальто Максвелла и держала в дрожащих руках кружку с чаем. На полу у её ног сидел Лорен, он кусал губы, нервно теребил пуговицы на рукавах рубашки и всё заглядывал в лицо Эви. Кевин сидел на банкетке у фортепиано, задумчиво глядя в пол. Дафна и Ковелина сидели рядом на диване и тихо перешептывались. Кори стоял за спинкой кресла Эви и крутил плетёный браслет на запястье. Максвелл ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину, потому что карманы пальто, куда он обычно их прятал, сейчас отсутствовали (как и само пальто). Дожидаясь, пока Эви придет в себя, жильцы сидели уже минут двадцать, практически в полной тишине.
— Что это было? — наконец заговорила она едва слышно.
— Дом шевелится… — шепотом ответил Лорен.
— Лорен проснулся и хотел пойти к тебе, — начал Максвелл. — Но там, где была дверь в твою комнату, была стена. Вот он и раскричался. А твоя комната как-то очутилась на третьем этаже, на противоположной стороне коридора… — он шумно выдохнул.
Эви повернулась к Лорену и слабо улыбнулась.
— Испугался?
— Угу… — он часто закивал. — Очень…
Чуть наклонившись, Эви потрепала его по голове.
— Не волнуйся. Со мной всё хорошо…
Всхлипнув, Лорен придвинулся ближе к ногам Эви и опустил голову ей на колени.
— Такого раньше никогда не было? — Кори вопросительно посмотрел на Максвелла, но тот молчал, а затем повернулся к Ковелине.
— Ты задаешь вопрос не тому жильцу…
Обведя взглядом всех присутствующих, Ковелина заправила за ухо прядь волос и приподняла голову.
— Дом чем-то встревожен, — объявила она. — Если быть точнее: кем-то…
— В смысле? — Кори пристально смотрел на неё.
Ковелина мягко улыбнулась и приобняла сидящую рядом Дафну за плечо.
— Он же всё видит и слышит…
— В таком случае, — резко перебил Максвелл, — …ему придется смириться, потому что его недовольство никого не волнует, — он круто развернулся и быстро вышел из комнаты.
— Упрямец Максвелл, — снисходительно усмехнувшись, Ковелина вздохнула. — Ничего, у тебя будет ещё много времени, чтобы пересмотреть свои убеждения… — едва слышно добавила она.
— Он весь день не выходил, — прошептала Эви. — И весь день у него тихо… — она чуть отошла от двери в кабинет Максвелла, держа руку на плече Кори. — Зайди, спроси, как он, пожалуйста. У него было уже такое после ухода Грона, два дня не выходил. А потом вышел и упал в обморок. Мало ли…
— Не волнуйся, — также шепотом ответил Кори. — Я разберусь…
Эви невольно улыбнулась и чуть опустила голову.
— Говоришь, как Грон…
Кори почувствовал, как её пальцы крепче сжали его плечо.
— Только ты не уходи… — едва слышно произнесла Эви и, услышав приближающиеся шаги, отпустила собеседника. — Это Лорен… Иди… — она кивнула и отошла.
После того, как в дверь постучали, Максвелл не шелохнулся. Он сидел в кресле, вытянув свои длинные ноги и запрокинув голову, сверлил взглядом потолок. Стук повторился.
— Максвелл, это Кори…
— Уходи… — ответил Максвелл, сомневаясь, что его услышали.
— У тебя там всё нормально? — снова стук. — Эви волнуется, открой…
Не говоря ни слова, Максвелл встал, подошел к двери и открыл. Вид у него был такой, будто это действие принесло ему неимоверные мучения.
— Напугал, я уже подумал, что что-то случилось, — Кори вошел и поднял взгляд на хозяина кабинета-мастерской.
— А разве ничего не случилось? — иронично заметил тот и вскоре вновь оказался в кресле.
Кори не нашел, что ответить. Он сразу заметил, что обычный удобный (когда всё под рукой) беспорядок на столе превратился в настоящий бардак, а это, скорее всего, ни о чем хорошем не говорило.
— Что ты делал? — спросил он.
— Искал ответы… — монотонно ответил Максвелл. — Как и весь последний год…
— И как оно? — Кори, явно не был примером жильца, тонко чувствующего настроения других, и сейчас это было очень не кстати. Одним неосторожным вопросом он разорвал тонкий волосок, удерживающий навесу что-то большое и страшное, вроде наковальни.