Другой проверяющий не менее категоричен:
- Не бережете вы личный состав, товарищи командиры. Брустверы надо совсем убрать, чтобы не демаскировать позиции. А окопы делайте поуже, чтобы осколки не залетали.
Исправить все естественно, тоже надо сегодня.
Взбудораженные внезапным приездом проверяющих, все командиры батальона отставили свои дела и принялись за осмотр внешнего вида подчиненных. Боже упаси, если у кого-нибудь не хватает пуговицы, или треугольничек на петлице прикреплен криво. Еще хуже, если гости вдруг решат проверить, знают ли бойцы номер своей винтовки или автомата, а те не смогут ответить.
Всем взводным я наказал в присутствии высокого начальства делать озабоченное лицо, и постоянно держать в руках какие-нибудь бумаги, чтобы показать свою занятость. Авось, тогда их трогать не станут. Воспользовавшись моим советом, Свиридов достал из планшетки блокнотик, и отрепетировал, как будет с умным видом чиркать в нем карандашом. Ни одного листика там правда, уже не оставалось, так как лейтенант раздал их бойцам на самокрутки, а командирский блокнот одолжил своему заместителю.
Окинув взглядом бойцов нашей роты, комбат остался доволен, придраться было не к чему, а заметив рослую фигуру Леонова, он весело хмыкнул. - Ты бы сформировал из своего гэбэшного воинства отдельный взвод, или сразу роту, а то к тебе пополнение каждый день шлют, уже зачислять их некуда.
При посадке в машину возникла маленькая заминка. Погрузку личного состава в грузовики мы отрабатывали, но без лыж. Поэтому когда красноармейцы стали залезать в кузов и рассаживаться, все застопорилось. Постепенно сержанты навели относительный порядок, и всем удалось рассесться. Вот только алгоритм укладки лыж везде был разным. В одних машинах бойцы держали их вертикально, в других положили вдоль кузова, а где-то лыжи лежали поперек и далеко высовывались наружу.
По плану, нас должны довезти до Андреаполя на грузовиках, но в километре от станции придется спешится и дальше идти на лыжах, чтобы мы смогли продемонстрировать все свои умения. Для нас ничего сложного в этом не было, а вот хозвзводу пришлось нелегко. Имущество-то они получили по штатному расписанию, а людей в батальоне был некомплект. В результате большое количество снаряжения, оказавшееся невостребованным, в санные упряжки, положенные лыжбату, просто не помещались.
Впрочем, Иванов ничуть не смутился, и приказал водителям, которые везли наши сокровища, ехать дальше и делать вид, что они к нам отношения не имеют.
Между тем наш бравый батальон выстроился, как на смотр, и комбат еще прошел мимо нас, придирчивым взглядом выискивая недостатки. Выглядели мы немого экзотично. Так как везти наши личные вещи было некому, то все напялили на себя как можно больше одежды, и теперь мы были похожи на армию белых колобков. Для пущей маскировки некоторые бойцы даже выкрасили в белый цвет свои автоматы, кроме ствола, естественно, и теперь их оружие выглядело так причудливо, что сразу и не сообразишь, что это такое у них в руках.
А потом начался марш, и мне захотелось провалиться от сьтыда сквозь землю. Моя рота должна была выступить первый, а ее командиру следовало возглавить колонну. Вот только не опозорю ли я свой батальон, ведь тренироваться правильно ходить на лыжах мне почти не пришлось. Давешний поход был не в счет, тогда я думал только о том, чтобы не упасть. Впрочем, все обошлось. Мы буквально на рысях проскочили мимо группки командиров среди которой мелькала генеральская папаха, без равнения направо, и без положенных приветствий. Как-никак руки у нас заняты палками, а идя на лыжах головой особо не покрутишь, так и упасть не долго. Впрочем, командование как раз и хотело посмотреть, как мы шустро бежим, и батальон не обманул их ожиданий. Дистанция в километр была для нас шутейной, и мы разогнавшись, легко промчались до станции, не снижая скорости.
Оглянувшись, я увидел, вереницу саней, замыкавших нашу колонну. Интересно, как они смогут двигаться за нами в боевых условиях, когда придется продираться через заросли. Ну что же, поживем, увидим.
До начала погрузки еще оставалось время, и нам предстояло провести его с пользой. В тупичке на запасных путях стоял вагон-теплушка, который нам отдали для тренировок. Командир каждого взвода распределил места в вагоне среди своих подчиненных, и несколько раз отрепетировал посадку и выгрузку. Свободного пространства в теплушке так мало, что все бойцы одновременно не помещаются, поэтому крайне важно соблюдать порядок посадки.
Для меня такой вид транспорта был настоящей экзотикой, и пока бойцы прыгали туда-сюда, я с любопытством все рассматривал,. Привычные для нашего времени длинные четырехосные товарные вагоны появились только недавно, и еще были редкостью. Основным видом транспорта сейчас являлась двухосная теплушка, вместимостью на сорок человек. Концепция этого без сомнения, чуда техники, была придумана еще в Русско-Турецкую войну. Не знаю, кто изобретатель этой идеи, но она быстро распространилась по всем странам. С тех пор конструкция всех грузовых вагонов предусматривает быстрое переоборудование для перевозки людей: стенки и сдвижная дверь утепляются дополнительными щитами, грузовые люки заменяются окнами, приделываются нары, а посередине устанавливается жестяная печка.
Мне естественно, отдельного вагона не полагалось, но так как численность взводов не дотягивала до штатной, то я вместе с канцелярией втиснулся к свиридовскому взводу, нагло заняв лучшее место у окна. Мои гэбэшные сопровождающие были здесь же, кроме Ландышевой, которую пришлось отправить в пульмановский вагон, где вольготно разместился медвзвод. Находиться в маленькой теплушке среди толпы мужчин, где из так называемых удобств было только одно ведро в углу, ей было бы не очень удобно.
Отрепетировав заранее, мы смогли быстро разместить личный состав по вагонам, но сначала солдаты помогли с погрузкой нашего имущества. Грузовики, в которых оно хранилось, подъезжали задним ходом к высокой деревянной платформе, и бойцы вытаскивали из них многочисленные мешки, ящики с боеприпасами и консервами, тюки с сеном, и прочие очень нужные на войне припасы. На открытые платформы закатывали пушки и затаскивали сани. Лошадей заводили в стойла, размещенные в точно таких же вагонах, что и наш. Это напомнило мне песню бравого солдата Швейка про "сорок человеков или восемь лошадей". Действительно, одна лошадь занимало место пяти человек.
Вскоре все было загружено, и мы расселись по местам. В эшелоне, кроме нашего батальона еще было много вагонов, в которых переезжало какое-то подразделение. Кто были наши соседи, нам расспрашивать было запрещено, впрочем, как и им тоже. Все, что мы должны знать, это номер эшелона и временные номера, которые присвоили всем командирам. Если к примеру, на станции нас должны будут кормить, то никто не кричит, чтобы 179-й лыжбат выгружался. Сначала дежурный подбегает к комбатовскому вагону, и объявляет что тринадцатый должен явиться к первому. Иванов мчится к начальнику эшелона, узнает все у него, а потом уже объявляет нам, каким номерам вести свои роты в питательный пункт.
Обговорили также порядок выгрузки в случае бомбежки. По тревоге все бойцы выскакивают с оружием и боеприпасами, оставив личные вещи. Дневальные заливают огонь в печке, и от каждого взвода выделяют часовых, которые должны отгонять от состава местное население и тыловиков.
Не поняв последнее требование, я отвел комбата в сторонку, и стал у него выпытывать, на кой ляд кто-то должен лезть к эшелону, который бомбят. Помня, что я далек от реалей современной жизни, Иванов не стал сердиться на мою тупость и спокойно все объяснил. Когда в поезд попадают бомбы, то продукты, хранящиеся в вагонах, разлетаются, и служат желанной добычей для изголодавшегося населения. А если во время налета погибает лошадь, то ее буквально за минуту могут разделать так, что ни кусочка не останется. Потому то часовые и нужны.