– Хорошо, если немцы пойдут здесь, – задумчиво произнес Сергей, – но на их месте я бы выбрал длинный обходной путь.
– В этом случае 186-я дивизия, которая расположена слева от нас, пройдет вперед и попробует блокировать вот этот перекресток дорог, создав там пробку. Ваш батальон сейчас находится в самом центре болот, и посылать вас куда-нибудь ночью смысла нет. Вместо этого мы отправим разведчиков с рацией, и они смогут корректировать огонь гаубиц. Вот только, к сожалению, минометы и трофейные 75-миллиме-тровые пушки так далеко не стреляют.
– А куда мы пошлем корректировщиков? – поинтересовался я. – Если они расположатся близко от дороги, то их нужно будет прикрывать.
– Да, к сожалению, местность здесь низинная, холмов почти нет. Поэтому, чтобы получить хороший обзор, им придется подойти к дороге хотя бы на километр.
– Если по дороге будет проходить целая дивизия, – опять вмешался я, – то для прикрытия корректировщиков надо выделить не меньше роты.
– Ясно, – сразу уловил мою мысль Сергей, – твоя рота самая большая, самая опытная, и лучше всех вооружена. В общем, опять идти тебе.
Капитан задумчиво посмотрел на нас, но возражать не стал. Подозвав двух офицеров-артиллеристов, ожидавших у машины, одним из которых оказался мой знакомый Гусев, он стал обсуждать с ними возможные маршруты движения и пути отхода. Окончательный вариант выглядел так: сначала вдоль железной дороги на запад до пересечения речки Шамара. Перейдя речушку по железнодорожному полотну, сразу поворачиваем на север. Потом пересекаем грунтовку, проходим еще километр и останавливаемся в лесу примерно посередине между двумя дорогами. С собой у нас будет две рации. Получив сообщение о том, каким путем движется колонна, мы подберемся к ней поближе и начнем корректировать огонь артиллерии.
Времени до темноты оставалось немного, и я начал собирать бойцов. Нам нужно было успеть проверить оружие и пополнить боеприпасы. С десяток человек, у которых еще не до конца зажили легкие ранения, я оставил. Если нам придется в темпе убегать, они могут стать для отряда обузой. Станок для пулемета тоже решили не брать. Таскать его ночью по лесам и болотам довольно затруднительно. Несмотря на протесты солдат, каждому пришлось взять несколько банок консервов и сухари. Хотя все дружно уверяли меня, что по крайней мере еще сутки не захотят есть, но кто знает, когда мы вернемся. Могут же немцы заблокировать нас в лесу на несколько дней.
Пока все перематывали портянки, а старшина лично проверял снаряжение у каждого бойца, я отправился к артиллеристам кое-что уточнить. Больше всего меня беспокоила связь. Если придется также громко орать, как при работе на нашей новой батальонной рации, то ночью немцы услышат нас издалека. Выслушав мои опасения, Гусев с гордостью продемонстрировал небольшую трофейную радиостанцию Torn.Fu.d2, которую можно было удобно переносить на спине. Как он пояснил, это название как раз и означает сокращение от слова Tornister – «рюкзак». К ней уже успели приклеить несколько бумажек с переведенными названиями ручек настройки. По очереди с подоспевшим Сергеем мы надевали наушники и проверяли качество связи. Слышимость действительно была отличная, как будто говоришь по телефону с соседним кабинетом. Правда, дивизион, с которым мы переговаривались, находился меньше, чем в километре от нас. Но все-таки было чем восхищаться.
– Вот всегда так, – сокрушался комбат, – одни добывают трофеи, а другие ими пользуются.
Я был с ним полностью согласен. Если трофейное оружие, бинокли и продовольствие нам оставляли, то за радиостанциями тут же выстраивалась целая очередь тех, кому они были нужнее.
– Ничего, с нашими темпами скоро в каждой роте такая игрушка будет, – пообещал я. – Да и зачем тебе маленькая рация. Несолидно для командира батальона. Вот твою 5-АК приходится на повозке возить, и сразу видно, что ее обладатель большой человек. Ведь она только командирам полка положена.
Восторженный осмотр чуда враждебной техники на службе у социализма прервал запыхавшийся Михеев.
– Товарищи командиры, разрешите обратиться, – и, не дождавшись ответа, сержант сразу продолжил: – Там особист приехал и требует всех бывших пленных отправить в фильтрационный лагерь.