Он выдавил еще одну кривую ухмылку.
— Как видишь, мечта о дружбе осталась мечтой. Стоило только посметь выказать неповиновение, как принц избавился от меня, не думая и секунды. — Он развел руки и взглянул на Аеллу. — Вот такая вот история.
В глазах гарпии стояли слезы и полукровка здоровой рукой непроизвольно потрепал девушку по макушке.
— Не волнуйся, что было — то прошло. Нам же нужно двигаться вперед и надеяться, что удастся избежать встречи с изначальными.
Заночевали они на опушке леса. Полукровка развел небольшой костерок, на котором путники поджарили грибы, собранные за день.
— А что будет, когда мы доберемся до Кастэллума? — поинтересовалась Аелла.
— Не знаю, — пожал плечами Безымянный. — Я расскажу его величеству всю правду, а потом — потом он может делать со мной все, что пожелает.
А на самом деле мотылек спешит к костру, на котором жгут трупы.
Слова пророчества больно — точно молоток по шляпке гвоздя — ударили в мозг, отпечатываясь огнем под полуприкрытыми веками.
"Может быть, действительно, будет лучше, если этот мотылек сгорит"?
— Разве твоя жизнь не имеет цены? — с искренним беспокойством спросила гарпия.
— Она не стоит и ломаного медяка, — резко, резче, чем следовало, ответил полукровка. — Моя жизнь — бессмысленна и до боли смешна. Она…
Юноша не договорил. До его чутких ушей донесся шорох в траве, и бывший капитан гвардии его высочества, тотчас же попытался вскочить, выхватывая обломок меча. Сломанная нога дернулась от боли, и он припал на одно колено, шипя и не в состоянии встать, но — держа перед собой сломанный меч.
"Воистину, клинок — отражение души воина", — прокралась в голову невеселая и несвоевременная мысль.
— Не стоит делать глупостей, — услышал он плавный чуть тягучий голос. — Опусти оружие.
Юноша, не споря, бросил обломок на землю и поднял руки над головой.
— Не стреляйте, братья, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — мы с дочерью неба спешим к вашему владыке.
— Не брат ты нам, полукровка, — услышал он в ответ ожидаемые слова, но и бровью не повел.
Безымянный знал, что не стоит делать резких движений, находясь на прицеле как минимум нескольких пистолетов. В том, что говорившие вооружены именно этим оружием, юноша не сомневался, ведь их небольшой диалог состоялся на языке лунксов.
Четверо шагнули на опушку из-за деревьев и Безымянный сразу же узнал гостей. Конные стрелки Волукрима из бригады, возглавляемой герцогиней Магной Тиирташ, такие, как он их запомнил со времен осады крепости.
Лица воинов-лунксов не выражали ни капли жалости или снисхождения, и полукровка понимал, что один неверный жест, и пули превратят тело в решето, но тут поднялась Аелла.
Несмотря на многочисленные раны и особенно — обрубки крыльев, болтающиеся за спиной, — она выглядела внушительно и грозно.
— Опустить оружие! — резко приказала гарпия и лунксы как один отступили на шаг. — Я не буду повторять дважды!
В этот самый миг точно поток ледяного ветра пролетел над головами воинов, и бывшему капитану гвардии стало как-то не по себе. Аелла не шутила, и в словах ее легко читалась Сила. Он точно не знал, какой именно магией пользовались дети неба, но теперь не сомневался в том, что его спутница — чародейка.
Воины несколько мучительно долгих секунд разглядывали гарпию, затем, как по команде отступили на шаг и склонили головы в почтительных поклонах.
— Приносим свои извинения, мудрая, — проговорил старший.
— Извинения приняты, нет времени на склоки. Нам нужно как можно быстрее попасть в Кастэллум. Где барон Паллидий?
Лунксы неуверенно переминались с ноги на ногу, но старший произнес:
— Господин Паллидий с основными силами уже две недели как отбыл в Волукрим.
Безымянный с Аеллой переглянулись.
— Это значит, что королева изначальных повержена? — не скрывая возбуждения, спросил он.
— Да, полукровка, — с прохладой в голосе ответил ему лункс.
— А что слышно о Кающемся, Целительнице и ее высочестве Игнис Фейргебор?
Удивления во взглядах лунксов стало еще больше и тут один из них неожиданно хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Я помню его по осаде замка барона Урсуса! Это тот, из отряда принцессы!