Его и Аеллу повели прямиком в покои барона. Владыка пограничья уже ждал гостей и выглядел не слишком дружелюбнее лунксов. Смерив сперва Безымянного, а затем и его бескрылую спутницу долгим оценивающим взглядом, он, нахмурив густые брови, коротко бросил:
— Садитесь. Стоять вы все равно не можете.
Безымянный поклонился и сделал то, что барон приказал. Гарпия же, перед этим представилась.
— Мудрая Аелла по прозвищу Эфколос, — проговорила она, и в голосе дочери неба явственно слышалась усталость вперемешку с болью. — Господин, нет ли поблизости кого-нибудь из моего народа? Вести, что мы несем, крайне важны.
— Увы, нет. И — упреждая твой следующий вопрос — никаких способов быстро связаться с его величеством — тоже. Паллидий ушел на запад и увел всех, кого только можно, включая, наверное, половину всех конных дружин графства.
Барону последнее явно не нравилось, и причину того было нетрудно понять. Потерять собственных вассалов, обретя вместо них защитников в лице воинов Волукрима — не слишком приятно для привыкшего к вольности феодала.
— И многие ушли? — неожиданно спросил Безымянный.
Глаза барона вмиг превратились в две щелочки, наполненные подозрением и недоверием.
— Достаточно, Щит.
— Я больше не Щит, — одними губами прошептал Безымянный. — И, наверное, не виконт.
— Та-ак… — барон подошел к кувшину, налил из него два кубка вина и передал их сперва Аелле, затем — полукровке. — Рассказывай, Лариэс.
— Безымянный, — механически приняв вино прошептал тот.
— Что?
— У меня больше нет имени.
— Та-а-ак.
Барон вновь вернулся к кувшину, налил еще один бокал, залпом осушил его, после чего — повторил процедуру и лишь затем уселся в массивное кресло и вперил напряженный взгляд в собеседников.
— Рассказывайте. Все.
И они рассказали.
Когда Безымянный закончил, то лицо барона Урсуса попеременно то бледнело, то наливалось краской, а могучая лапища сжимала бокал так, что металл гнулся.
— Я ожидал чего угодно… — одними губами прошептал он, — но не такого…
Барон прикрыл глаза и вдруг грубо выругался.
— Тва-ари, — прошипел он, — какие же твари…
— Господин, — Безымянный взглянул на собеседника, — могу я задать вам вопрос.
— Да, конечно.
— Что с моими… бывшими моими людьми? С ранеными?
Барон склонился к полукровке и недоверие вперемешку со злобой в его взгляде сменились на понимание и… уважение, что ли?
— Идем, все покажу. А ты, пернатая, передохни пока, слуги сейчас придут и позаботятся о тебе.
Они вышли из покоев барона и направились прямиком к лазарету, в котором Орелия исцеляла больных во время нападения изначальных.
— Для начала я немного расскажу о том, как оно тут было у нас с момента вашего ухода, — начал барон.
Безымянный лишь кивнул в ответ.
— Спустя где-то неделю, изначальные неожиданно стали вести себя, точно дикие звери. Исчезла вся эта их организованность. Тогда мы все праздновали победу, послали весть Паллидию и начали ждать вашего возвращения. Но время шло, и никто не появлялся, а затем с запада пришли вести…
— Вести?
— О том, что случилось в Сентии.
Они как раз вышли во двор, и барон на миг остановился, глядя в небеса.
— Вот уж не думал, что увижу своими глазами новую Последнюю Войну, — неожиданно проговорил он. — А ты, парень?
Безымянный не ответил. Какой смысл был говорить что-то?
Барон покосился на него и вздохнул.
— Я не раз наблюдал такой взгляд, как у тебя. Взгляд живого покойника, смирившегося с судьбой и готового к смерти. Все понимаю, но постарайся найти в себе силы жить дальше. Возможно, еще не все потеряно.
— Даже… даже если нас ждет новая Последняя война, которая, и правда, может оказаться последней? — с неожиданной горечью в голосе прошептал полукровка.
— Особенно, — барон положил ему руку на плечо и улыбнулся, — жизнь продолжается даже после конца света, что бы там ни утверждала церковь. Не веришь — посмотри на северян с их мертвыми богами. Додагударианство прямым текстом говорит об этом. Ладно, идем, на чем там я остановился?
— На вестях с запада.
— Ах да. Так вот, как только прилетела гарпия с письмом, все пошло наперекосяк. Паллидий в три дня собрал всех, до кого только мог дотянуться, прихватил также и нашу конницу, после чего, отправился на запад прямиком через Ничейные Земли.
— На запад? Он хочет вторгнуться в Дилирис?
— Видимо, да, — пожал плечами барон. — Мне не докладывает, знаешь ли. Всех гвардейцев, оставшихся на излечении, воукримец забрал с собой.