— Я проведу испытания для вас и если пройдете, то я не посмею отказаться, ко всему прочему, после я зачислю в свой штаб со званием: «капитан», так ведь можно, да? — обратилась к Джо Бэггинс.
Тот посмотрел на девушку с ужасом, но покачал головой ответил:
— Хорошо, но не сильно увлекайся, договорились?
— Замечательно, а теперь попрошу меня извинить, у меня ещё много дел, — девушка поклонилась, её примеру последовали и мужчины, затем удалилась, оставив лишь воспоминания и нехорошее предчувствие, словно перед бурей…
***
Простор. Роскошь. Чистота. Блеск. Вот только за всем этим в огромном зале поместья Донован скрывалось иное.
Лицемерие. Жестокость. Жадность. Ненависть. Вот точные слова.
Берг вëл под руку Дану, скрываясь за спинами, вначале племянниц, а затем и сестры с мужем. Их встретили улыбки, блестящие нетерпением глаза…оценивающие взгляды, пропитанные чувством превосходства.
Из всех находящихся здесь лишь двое не были кровно причастны к семье, а потому их ненавидели…но до смерти боялись.
«Нас не было здесь полгода и ещë столько бы не было, но нет надо было показаться…» — продолжая ступать по наполированному до ослепляющего блеска полу, рассуждала Бэггинс.
Ковен Донован. Один из самых древних ковенов гибридов вампира и оборотня. Существовало более 30 семей, и лишь в двух была нарушена «честь чистокровия».
Здесь были абсолютно нормальными браки между братом и сестрой, племянником и тëтей, всë делалось для того, чтобы не мешать кровь с так называемыми «грязнокровками».
В главной семье было семеро детей, все они должны были продолжить род, но лишь шестеро продолжили его по чести. Самый младший сын женился на оборотне, которая никак не относилась к семье. Он был младшим ребëнком, самым любимым, всегда послушным, и поэтому он стал тем, кого в том не упрекнули, разрешили и жене и родившимся детям войти в ковен под фамилией «Донован». Вот только ещë спустя 15 лет в эту семью пришло двое, мальчишка — брат жены и девочка, что никак не относилась к семье. Их не принимали в ковене, а потому эта семья свела общение с ковеном к минимуму.
— Розария! Джордон! Мерис и Ноа! Как я рада вас видеть, — к ним приближалась пышная дама в зеленом платье. От неë сквозит эмоциями, рот находился в широкой улыбке, от чего еë лицо только больше покрывалось морщинами, на толстой шее болталось сапфировое ожерелье.
«Не знала, что гибриды могут так плохо выглядить, » — съязвил внутренний голос Даны, пока она рассматривала другие семьи.
— Здравствуй, Эми, мы тоже не сказано рады видеть тебя в здравии, — спокойно ответил Джордон, его со временем тоже начала раздражать эта обстановка, поэтому, когда он получил приглашение, то долго не хотел куда либо идти, но инициатором стала Розария.
— Что же мы стоим? Пройдём к столу, нам слишком многое нужно обсудить, — она встала между Джо и Розарией, потянула обоих к столу, но вдруг развернулась, обращаясь к Мерис.
— Ах, точно! Юное поколение было собрано в следующем зале вы и… — она с нескрываемым отвращением взглянула на Дану. Сильнее сжав челюсть, та подняла бровь. Молчала.
— Вы тоже ступайте, вас там… — следующее слово она чуть ли не плюнула ей в ноги. — Ждут.
Через стиснутые зубы Бэггинс набрала полную грудь воздуха, крепче сжимая руку Тео, расправив спину, следовала за сёстрами.
В тишине тихо звенел колокольчик, висящий у девушки на рукавах платья. Еë губы расплылись в улыбке, когда она представила, как этот зал тонет в «чистой» крови.
«Ещë немного, и рано или поздно, на мой стол от начальника «Postremo Bullet» упадëт папка с личным заданием и вашими именами…» — рассуждала Бэггинс, входя в новый, пестрящий роскошью зал.
За массивными дверьми скрывалось смешение стилей: Версаля и Готики, конечно, не обошлось и без символов ковена — сапфиров. Множество глаз были тут же брошены на четверых вошедших. Проходя ближе в глубь Дана не любовалась этим местом как все, хотя стоило бы…
Изящная мебель на «львиных лапах» и изогнутых ножках с яркими цветочными принтами. Множество картин, со знакомыми лицами, фрески, зеркала, обрамлённые золотом. Сама мебель была в чëрных и красных оттенках — отголоски готики. Присутствующие были одеты более приземлённо, нежели те, кто остался в том зале. Сейчас в фамильном замке главной ветви были три поколения Донован. Одно из которых Бэггинс до посинения ненавидела, да и остальные члены семьи не особо-то их жаловали. Второе же поколение были люди от 30 до 18, у них были более свежие взгляды на мир, хоть они и продолжали «честь чистокровия».