— Как это ожил? — спросил начальник станции Гусаров, двигая густыми бровями.
— Ожил, и все. Теперь кормить надо! — развел Ваня руками. — А магазин закрыт… Может, комбикормами поможете?..
— А чего ты вообще возишь? — спросил Гусаров бдительно.
— Мясо, колбасу! Все выгрузил согласно накладной, — объяснил честно Ваня.
— А от меня чего хочешь?
— Если можно, помогите с кормами! — еще раз объяснил Ваня. — Мамонтенка надо довести в целости и сохранности…
— А у тебя мясо не оживало? — спросил начальник.
— Нет.
— И колбаса?
— Тоже нет.
— А рыба?
— Рыбу я редко вожу, — сказал Ваня. — Правда, иногда хек без головы попадается…
— А у тебя у самого как с головой, в порядке? — спросил Гусаров.
— А у вас? — Это были роковые слова. Не нужно было Ване отвечать вопросом на вопрос.
— У меня-то все в порядке с головой! — взбеленился Гусаров. — А вот тебя надо проверить… Сейчас мы комиссию составим — проверим… Я уже сорок лет на станции тружусь. И такого случая не было, чтобы грузоместо ожило!
— Ожило грузоместо! — подтвердил Ваня. — Исключительный случай. А кормов нет!
— Поможем! — сказал Гусаров мстительно. — Поможем с кормами… — И стал набирать номер телефона.
— Кузин, вагон-рефрижератор отцепить! — дал команду начальник. — Пустите пятьсот шестой без рефрижератора.
— Сделаем! — услышал Ваня голос Кузина.
— Еще не все! — сказал начальник. — Проверим рефрижератор… Что-то там завелось. Будешь в составе комиссии. Найди Клюквину — от профсоюза она, других членов…
— А как же корма? — спросил Ваня.
— Комиссия вам поможет! — сказал Гусаров, сведя густые брови. — Идите и не волнуйтесь. Мы сделаем все, что в наших силах…
— А вагон зачем отцепили? — возмущался Ваня.
— Вы что, общественности не доверяете?
— Доверяю, — сказал Ваня. — Я к вам с открытой душой пришел — нет ли комбикорма… А вы сразу комиссию создаете… Это же редчайший в науке случай, чтобы мамонтенок ожил…
— Комиссия разберется! — сказал начальник, глядя Ване в переносицу.
Комиссия пришла в вагон-рефрижератор скоро. Вместе с начальником станции Гусаровым были его помощники — составитель поездов Кузин, профсоюзный работник Клюквина, дружинник Хаджидаутов, санитарный врач Пушков.
— Так, — сказал Гусаров. — Ожил, значит?
— Ожил! — подтвердил Кузин, осматривая мамонтенка.
— Совсем как слон, только волосатый! — сказала Клюквина басом.
— Выращиваете в целях наживы? — спросил Хаджидаутов у Вани.
— Я жаловаться буду! — сказал Ваня, почуяв недоброе и закрывая мамонтенка своим телом. — Не имеете права!
— Он еще и кляузник, — сказал Гусаров. — Я же говорил… Возит в государственном рефрижераторе мамонта, выпрашивает корма, наживается на мамонтовом мясе! И куда жаловаться собрался?
— На мясе не наживаюсь! — сказал Ваня. — А жаловаться буду в горисполком! Общественность должна знать!
— И все-таки почем мамонтинка? — спросил Гусаров.
— Я всячески протестую! — сказал Ваня. — О моем протесте узнают!
— Успокойтесь, молодой человек! — сказал Хаджидаутов. — Ведите себя достойно… Корма выпрашивали?
— Хотел узнать о кормах, — сказал Ваня.
— Не узнать, а просили… Это уже статья готовая — попрошайничество. Вторая — бродяжничество в государственном вагоне! — сказал Хаджидаутов. Видно, он был большим законником.
— В акте нужно отметить антисанитарные условия! — сказал Пушков.
— Значит так, акт составим! Мамонта — на мясокомбинат! Этого экспедитора — на проверку! Где живет, где прописан. Почему мамонтов возит?! — изрекал Гусаров.
— Не отдам я Аяна на мясокомбинат! — заорал Ваня что было мочи. — Лучше я умру, а не отдам… Не признаю я вашу комиссию!
— Приступайте! — сказал Гусаров, сдвинув густые брови.
Хаджидаутов выступил вперед, намереваясь ухватить мамонтенка за ухо, а Ваню за руку. Но мамонтенок толкнул Хаджидаутова лбом. Дружинник едва не упал.
— Ой! — испугался Пушков. — Это страшилище укусить может…
— Держи его! — дружно, но с опаской крикнули Кузин и Клюквина. Гусаров первым устремился в погоню за выскочившим из вагона Аяном. Ваня бежал следом, хотя и на некотором расстоянии от комиссии. О нем почему-то забыли… Аян бежал по железнодорожным путям — к лесу.
— Прекратите преследовать бедное животное! — крикнул Ваня со слезами на глазах. — Вы не комиссия, а настоящие браконьеры!