— Я согласен с покойным сенатором Колхауном в одном, — говорил пожилой плантатор, — а именно в том, что Юг должен отделиться (это заявление Арист слышал почти ежедневно везде, где собирались мужчины) и образовать ограниченную монархию.
— Монархию, здесь, месье, — воскликнул торговец-креол, — где полстолетия назад Франция помогала Америке сбросить это ярмо?
— Томас Джефферсон был неправ, сэр. Люди не созданы равными! Провал французского эксперимента доказал, что правление немытого большинства может закончиться только анархией и террором. Ограниченная монархия прекрасно работает в Британии. Почему же не здесь, на Юге? Я думаю, сэр, что именно это планировал для нас Бог. Он наделил нас правом управлять и заботиться о менее способных, что мы на Юге и делаем.
Вирджинец, которого Арист встречал раньше, слушал, не вступая в спор. Теперь он возразил:
— Север никогда не согласится на отделение. Это будет означать войну, джентльмены.
Заговорил Арист:
— В таком случае мы должны найти компромисс, пока не поздно. Месье, я часто бываю на Севере по своим торговым делам и могу сказать вам, что, если мы вступим в войну, Север победит.
— Ничего подобного! — разгорячился вирджинец. — Юг сможет победить проклятых янки в любой день.
— Послушайте, месье, — сказал Арист. — Мы — аграрии, а не промышленники. Все наши механизмы и промышленные товары приходят с Севера, включая и наше оружие. У нас нет промышленности, способной поддержать ведение войны.
— Англия — индустриальная страна, сэр, и она на нашей стороне. Нам не нужен Север!
Арист не успел возразить. К нему подошел Джеф Арчер, выглядевший очень агрессивно.
— Месье Бруно, могу ли я поговорить с вами наедине?
— Конечно, месье, — немедленно ответил Арист. Он заметил, что у Арчера такие же, как у дочери, глаза, и его пронзило воспоминание о ясном и слегка насмешливом взгляде Симоны.
Арист прошел к другому столу и приказал официанту принести вино, но Арчер не сел.
— Сегодня я не буду пить с вами, месье Бруно. Я только должен сказать: я проинформировал вашего надсмотрщика вчера вечером, что, если он снова появится в Беллемонте без моего разрешения, я буду стрелять без предупреждения.
Бруно вздрогнул и повторил:
— «Без предупреждения»? Пикенз был в Беллемонте вчера? Что случилось, черт побери?
— Он хотел обыскать жилища моих рабов, но мой надсмотрщик отказался пропустить его, и у него было на это полное право, как вы прекрасно знаете. Закон позволяет вам преследовать беглеца на моей земле, но не дает права ни искать в запертых помещениях, ни хлестать моего надсмотрщика, когда он отказывает вам.
— Боже мой! Пикенз сделал это? Месье, примите…
— Скажите этому негодяю, что в следующий раз я прострелю его мерзкое сердце!
— …мои искренние извинения.
Но разгневанный отец Симоны уже развернулся на каблуках и открывал дверь на улицу, оставив Ариста в смущении и унижении. Черт побери Пикенза! Неужели он до сих пор выслеживает Мартина? И почему он пересек озеро и явился в Беллемонт? Где Пикенз сейчас? Вероятно, вернулся в Бельфлер. Но у Ариста еще оставались дела в городе и он не мог возвращаться на свою плантацию. Отец заявлял, что Пикенз — хороший надсмотрщик, но Арист знал, что отец всегда был джентльменом и сейчас был бы возмущен.
Арист застонал вслух. И надо же, чтобы это случилось именно в Беллемонте!
В тот вечер Симона со своей семьей отправилась на свадьбу одного из друзей Алекса. Торжество должно было состояться в отеле «Сен-Луис». Огромный зал, приготовленный для приема, был украшен белыми лентами и бумажными голубями. Танцевальная музыка, исполняемая оркестром, таинственно отражалась от высокого потолка.
Невозможно было не заметить Ариста Бруно среди первых гостей, беседующих маленькими группками в ожидании появления новобрачных. Взгляд Симоны немедленно привлекла прекрасная голова с непокорными темными кудрями. Стоявший рядом с нею Алекс прошептал:
— Если бы я был холост, я бы вызвал его на дуэль.
— Алекс! — тихо запротестовала его жена.
— Не волнуйся, дорогая. Когда-то я бы это сделал, но теперь я не так безрассуден.
Не в первый раз Симона подумала, не беременна ли ее прелестная, но довольно необщительная золовка.
— Оставь месье Бруно мне, — сказала Симона брату, чувствуя, как кровь бросается ей в голову.
Арист поднял голову и увидел Арчеров. Джеф привел всю свою семью: мадам, Алекса с женой и, конечно, мадемуазель Симону, элегантную и сдержанную, в шелковом платье цвета нефрита с кремовыми кружевами, обнажающем ее прекрасные плечи и подчеркивающем восхитительную грудь.