— Я думаю, вы победили на этот раз, месье.
— С трудом, — сказал он, улыбаясь. Нежность его голоса вызвала румянец на щеках Симоны. — Ради справедливости я дам вам возможность реванша, но не сегодня.
— Тогда не могу ли я пригласить вас на чашку кофе?
Она надеялась, что он откажется. Ей не терпелось вернуться к Ноэлю. Но Арист сказал:
— С удовольствием.
Они повернули к Беллемонту, ведя лошадей шагом по дороге между полями сахарного тростника. Симона нервничала, думая о том, что происходит в старом особняке. Джунгли, когда-то бывшие садами «Колдовства», полны птиц. Вполне вероятно, что Чичеро повел туда художника. Если бы она смогла предупредить его о Ноэле!
Ноэль обещал ей спрятаться в дымоходе. Конечно, он спрячется, если услышит кого-то. Он понимал, что Роб с друзьями может появиться у старого дома. Симона молилась, чтобы Ноэль последовал ее совету и прокрался в свою хижину прошлой ночью. Однако в душе она знала, что он этого не сделал, и знала почему. Она бы реагировала точно так же, как молодой раб.
Сама эта мысль изумила и испугала ее. Месяц назад ей бы и в голову не пришло поставить себя на место Ноэля. С тех пор ее взгляды на болезненный вопрос рабства поколебались. Никогда больше она не сможет принимать услуги рабов отца как должное.
Вероятно, подвергать сомнению особенности южного общества, которые так яростно атаковали Север и конгресс и так гневно обсуждали на Юге, становилось неизбежным. Однако большинство знакомых ей мужчин, Роб и соседи упорствовали в сохранении своего образа жизни любой ценой.
Он осознала, что, помогая побегу Милу и теперь пытаясь защитить Ноэля, сделала первый шаг по дороге, ведущей в ужасающую неизвестность.
Симона поклялась, что не вовлечет Алекса в свои новые проблемы. Ради Тони, Алекс и Роб не должны стать врагами.
Арист потянулся и схватил уздечку ее кобылы, остановив ее.
Симона подняла на него глаза, резко отвлеченная от своих мрачных мыслей.
— Вы чем-то озабочены, мадемуазель Симона? Вы не могли бы поделиться со мной?
Ему снова удалось заставить ее очень живо осознать его близость.
— Почему вы спрашиваете?
— Не я ли причина свирепой хмурости на вашем прелестном личике?
— Нет, месье. Я думала об одном своем поступке. Я… я боюсь, что намеренно ввела вас в заблуждение на балу у Делиб. Я сердилась и думала… думала…
— Не поддаваться моему запугиванию? — засмеялся он.
Он подвел своего коня к ее кобыле, и лошади коснулись боками. Золотая Девочка фыркнула и отшатнулась. Так легко, что Симона задохнулась, Арист поднял ее из седла и посадил себе на колени.
Его конь шагнул вперед, а Золотая Девочка вскинула голову и попыталась ускакать. Симона была вынуждена вцепиться в Ариста чтобы удержаться. Он потянулся, схватил поводья Золотой Девочки и остановил обеих лошадей.
Симона чувствовала себя окруженной им, укутанной в кокон его желания. Его размеры и сила заставляли ее чувствовать себя маленькой и защищенной. Лошади успокоились. Арист обнял Симону и нашел ее губы своим теплым нежным ртом.
— Такая сладкая, — выдохнул он.
Ее руки сами по себе коснулись его гладко выбритой щеки и мягких непослушных волос. Их аромат наполнил ее дыхание. Он ласкал ее губы, и они открылись его желанному поцелую.
Одной рукой он расстегнул ее тугой жакет и нежно сжал упругую грудь. Она застонала и ближе прижалась к нему.
— Ты хочешь меня, Симона? Ты желаешь меня так же, как я жажду тебя?
— Да… Нет!
— Нет? — весело спросил он, гладя пальцем прикрытый блузкой сосок, затвердевший под его прикосновением.
Волны удовольствия охватили ее, она задрожала. С трудом беря себя в руки, она оттолкнула его и выпрямилась. Симона не могла позволить своему желанию ослабить волю. Нет причин предполагать, что Арист Бруно отличается от Роба и других плантаторов. И если бы он знал, что она делает, они бы стали врагами. Она не может любить его.
— Почему вы преследуете меня? У вас есть любовница. Вы женитесь на Элен де Ларж, когда закончится год ее траура.
— Нет, несносная женщина, у меня нет любовницы.
Он ослабил слегка свою хватку, и она, взяв за луку седла, чтобы замедлить падение, соскользнула на землю.
Арист спешился и повернулся к ней. Он поднял ее подбородок, заставляя взглянуть на себя. Его лицо было напряженным от чувств.
— Я присмотрю за Элен, как просил ее муж, но я не женюсь на ней. Когда я женюсь, это будет брак по расчету. Я сделаю так, как хотел мой отец: выберу здоровую юную выпускницу монастыря, которая признает во мне своего господина и подчинится моим желаниям…