— А как я свяжусь с вами? — раздраженно спросила она. — Я должна вечно искать старинную мухоловку?
Он тихо рассмеялся:
— Только в случае крайней необходимости.
— Пожалуйста, я прошу вас, Чичеро, не используйте «Колдовство», как убежище для беглецов.
— Я обещаю, что не подвергну вас опасности, моя невольная сообщница.
— И… — она закусила нижнюю губу, — и, если вы послали Ноэля на Север на одном из кораблей месье Бруно, я не хочу об этом знать.
— Понимаю, дорогая мадемуазель. Я гарантирую: ваш месье Бруно не будет опорочен. Ноэль достаточно силен, чтобы путешествовать пешком, но он не пойдет на Север. Он пойдет на Восток, вероятно во Флориду, а это всего в пятистах милях. Оттуда он сможет сесть на корабль в… — Он пожал плечами.
— Флорида! — воскликнула Симона. Это значило, что южане тоже участвуют в «подпольной дороге»! — Лучше бы вы мне этого не говорили, Чичеро. Зачем вы рассказываете мне ваши секреты?
Он улыбнулся, но не ответил, только похлопал шею кобылы, а затем потянулся к руке Симоны и ласково пожал ее. Потом тихо скользнул в заросли старого сада и скоро исчез из вида.
Несмотря на свой выпад против рабства перед Аристом, Симона была слишком предана отцу и Алексу, чтобы считать себя аболиционисткой. И она соглашалась с Робом в одном: отпустить сразу тысячи рабов Юга было бы ужасной катастрофой для них самих. Куда бы они пошли? Как бы жили?
Она была сбита с толку, разрывалась между преданностью и растущим разочарованием в удобном мире, к которому привыкла. И страстное влечение к Аристу Бруно усиливало ее замешательство. Влечение к человеку, олицетворявшему все, что она ненавидела в Юге. Ее сжигало совершенно неразумное, нелогичное желание почувствовать снова объятие его сильных властных рук, прижимающих ее к его бьющемуся сердцу, и снова испытать сладкий плавящий огонь его поцелуев.
— Это будет очень маленький прием, — сказала Софи Дюваль, сидя рядом с Элен в ее внутреннем дворике под цветущей магнолией, — и я пригласила вашего доброго друга месье Бруно.
— Я не смогу принять приглашение, дорогая Софи, — ответила Элен, наполняя кофе чашечку подруги.
— Арист придет, — продолжала уговаривать Софи, обмахиваясь веером. — Я, конечно, посажу вас рядом с ним за столом.
— Вы очень добры, но…
— Это не праздник, дорогая. Я просто даю обед, чтобы мои друзья могли познакомиться с художником, который рисует птиц на плантации на реке, неким месье Отисом из Бостона. Он очаровательный человек — такой талантливый и такой скромный! Все дамы обожают его. Вы бы не хотели с ним познакомиться, Элен?
— Софи…
— Ну, если хотите, я посажу вас рядом с моим почетным гостем, — лукаво предложила мадам Дюваль. — Он не так красив, как ваш Арист, но его глаза заставляют женщину чувствовать себя так, как будто он пишет ее портрет невидимой кистью. И наслаждается этим! И у него самая очаровательная маленькая бородка.
— Не искушайте меня, — весело взмолилась Элен. — Софи, всего три недели прошло после похорон, и я в глубоком трауре. Но вы могли бы оказать мне любезность.
— И какую же?
С крыши слетел кардинал и осторожно пошел по свежевымытому каменному полу дворика к крошке пирожного, которую уронила Софи.
— Пригласите Симону Арчер для месье Отиса.
Софи поджала губы и смахнула на пол крошку побольше, но этим только спугнула птичку, и та улетела.
— А она придет?
— Чтобы встретиться с вашим почетным гостем? Конечно. Я видела их вместе на скачках, разве я вам не говорила?
— Она уже знакома с ним?
— О да, и наслаждается его компанией. Она ему прекрасно подошла бы. И потом вы должны рассказать мне все, что они скажут друг другу, каждое самое крохотное замечание, самое банальное. И, конечно, каждое слово, которым обменяется с ней Арист.
— В самом деле?
— Это меня развлечет и возместит мой отказ на ваше любезное приглашение.
— Прекрасно, — сказала немало заинтригованная мадам Дюваль. — Я это сделаю, но только если вы расскажете, что замышляете, моя умница.
Элен засмеялась:
— Ничего, моя подозрительная подруга. Совсем ничего. Не хотите ли еще кофе?
Тони открыла глаза, потревоженная каким-то звуком. В спальне было темно и, как она чувствовала, очень поздно. Она была одна в большой кровати с пологом. Роб уехал дозором с группой соседних плантаторов. Он должен бы уже вернуться, но то, что она услышала, не было стуком копыт его лошади. Может быть, разбудивший ее звук донесся из детской?
Она нащупала свечу на ночном столике и нашла спички. Тени отступили в углы большой спальни. Камин был холодным и темным, и перед ним пусто зияли кресла. Ее свеча слабо осветила обитые бледной тканью стены и темный квадрат орехового дерева — закрытую дверь.