— Спасибо, месье, но мои грумы способны…
Слава Богу, к ним быстро подошел Алекс.
— Отец просит вас присоединиться к нему в библиотеке, месье. Ему будет приятно узнать, что вы предложили свою помощь, — сказал Алекс и решительно взял Симону за руку, — но я сам прослежу за лошадьми.
Смягчившись, джентльмен оставил их, и они поспешили к конюшне, желая побыстрее избавиться от посыльного, пока кто-либо еще не проявил интереса к знаменитым лошадям Симоны.
Их ждал один из пожилых слуг Клео, величавый чернокожий, которого звали Алекс.
— В чем дело, — спросил Алекс. — Мадам больна?
— Нет, господин, но мадам хочет поговорить с мамзель как можно скорее. Она просила мамзель прийти завтра утром в собор около девяти. Мадам будет молиться, и мамзель должна встать на колени рядом с нею, чтобы они могли поговорить. Мне передать, что вы придете, мамзель?
— Да.
— Тогда я пойду.
— У нас много гостей сегодня, — сказал Алекс. — Постарайся, чтобы тебя не заметили.
— Я приплыл на пироге, господин. Она на берегу недалеко отсюда.
— У тебя есть пропуск?
— Да, господин, я выполняю поручение мадам.
Он тихонько скользнул в листву позади конюшни и исчез из вида.
Точно в девять часов на следующее утро Симона накинула на голову шарф и вошла в собор. Сначала она подошла к каменной раковине у дверей, опустила пальцы в святую воду и перекрестилась, преклонив колена. Затем осмотрела почти пустой неф.
Сумрачное помещение пахло влажным камнем, воском и ладаном. Здесь находились несколько коленопреклоненных молящихся с четками и молитвенниками: мужчина, девушка рядом с пухлой матроной. Слышалось тихое монотонное бормотание. Ее взгляд остановился на склонившейся фигуре слева у бокового окна. Фигура была укутана в черное, но падавший через цветное стекло свет богато окрашивал черное одеяние. Симона медленно подошла и встала на колени рядом с молившейся женщиной.
Молчание в соборе таинственно усиливалось приглушенными криками чаек над соборной площадью. Птицы напомнили Симоне о месье Отисе, и она снова перекрестилась, молясь за его безопасность. Девушка ничего не слышала о нем с тех пор, как он уехал в Бостон.
Симона стала перебирать четки и тихо молиться. Клео прошептала:
— Мне передали, что вас подозревают, дорогая. Наверное, вам лучше уехать из Нового Орлеана на некоторое время. У вас есть друзья в Батон-Руже, у которых вы могли бы погостить?
— Да, женщина, с которой я дружила в монастыре. Но кто сообщил…
— Хорошо. Скажите вашей семье, что собираетесь посетить ее. На самом деле вы отправитесь на Север пароходом и возьмете с собой беглянку под видом служанки.
Симона открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. На Север? Одна? Сопровождать беглянку? Она забормотала еще одну молитву.
— За поимку этой рабыни предложено щедрое вознаграждение. У нее грудной ребенок, которого вы объявите своим, а ее — кормилицей.
— Господи, — сказала Симона.
— Это будет опасно, да, но, возможно, не так опасно, как оставаться здесь, — сказала Клео, не поднимая головы. — Вы будете путешествовать под вуалью. Когда вы можете уехать?
— Я напишу подруге и спрошу, удобно ли приехать.
— В этом нет нужды. Вы не увидите вашу подругу. Встретимся здесь послезавтра, и я все подготовлю.
— Но кто подозревает…
— Подготовьтесь к тому, что не вернетесь, пока я не удостоверюсь, что это безопасно.
— Но…
— Вы поедете?
Симона подумала о Мелодии, Джефе и остальных с болью и печалью. Она исчезнет, и они будут горевать. А ее любимые кобылы?
— Да, конечно, — грустно сказала она. Она давно сделала свой выбор.
— Слава Богу! — прошептала Клео.
Она неуклюже встала, перекрестилась и пошла, согнувшись как старуха. Симона осталась молиться.
Кто разгадал ее секрет?
Клео не захотела сказать. Но как избежать опасности, если не знаешь, откуда она исходит?
Мадам де Ларж? Это имела в виду Элен, когда говорила о «новом интересе»?
Сколько угадал Роб? Связал ли он Беллемонт с таинственным и полным исчезновением Ноэля? В этом ли причина его нападения за обедом?
Или месье Аргонн угрожал ей разоблачением? Он ясно дал понять, что подозревает об антирабовладельческих настроениях месье Отиса. Разве не из-за этого уехал художник? И месье Аргонн знал, что художник — ее друг.
От кого из них придет опасность? И успеет ли она уехать из города?
23
Арист сидел на лошади, оглядывая поля нежно-зеленых побегов. Тут и там он видел склоненные фигуры рабов, занимающихся прополкой. Они как будто не обращали внимания на молчаливого хозяина, но иногда кто-нибудь заводил песню, другой подхватывал, и Арист подозревал, что таким образом они передают друг другу информацию, не предназначенную для его понимания.