Пикенз сидел за столом ресторана Торговой биржи с экземпляром последней газеты и чашкой черного кофе, сосредоточившись на объявлениях о сбежавших рабах. У него неплохо шли дела после того, как пришлось покинуть Бельфлер.
С его опытом по производству сахара, он мог бы найти работу надсмотрщика на другой плантации, но он стал профессиональным охотником за беглыми рабами. В буре текущих политических споров из-за рабства многие плантаторы столкнулись с волнениями среди своих рабов. И новое поле деятельности оказалось плодородным: оно позволяло ему быть самому себе хозяином, оставляло досуг на чтение газет. Он купил приличный костюм и цилиндр, что позволило ему без вопросов посещать Торговую биржу.
Его взгляд привлекли большие черные буквы: «Вознаграждение — 200 долларов!» Это была значительная сумма. Он внимательно прочитал объявление и почувствовал легкое волнение.
Владелец предлагал двести долларов за поимку и еще столько же за доставку на плантацию. Рабыня, женщина, сбежала со здоровым новорожденным, также принадлежащим ее хозяину. Такие деньги для Пикенза — целое состояние. Не трудно было выследить беглянку с ребенком на руках. Она не сможет уйти далеко, не оставив следов.
Пикенз запомнил адрес владельца, бросил на стол монету за кофе и ушел. Он был всего в нескольких кварталах от дома мадам де Ларж и решил заглянуть к ней по пути в наемную конюшню. Не спеша, насвистывая, он прошел пешком это небольшое расстояние.
Слуга задержал его у входа. Вернувшись через некоторое время, он провел Пикенза во внутренний двор, ароматный от цветущих растений.
Элен внимательно осмотрела Пикенза, оценивая новую одежду, и на ее губах заиграла легкая улыбка.
— Вы выглядите процветающим, Пикенз.
Она не пригласила его сесть, и он стоял, держа в руках свой блестящий цилиндр.
— У меня все в порядке, мадам, — похвастался он, уязвленный ее снисходительностью. — Я еду договориться с плантатором, который заплатит мне четыреста долларов за поимку сбежавшей горничной.
— Я тоже видела это объявление. Она сбежала с новорожденным, не так ли? Желаю удачи.
— Спасибо, мадам.
Элен задумчиво разглядывала его.
— Я слышала интересные новости о нашей подруге мадемуазель Арчер. Она собирается на продолжительный визит в Батон-Руж.
— Неужели? — озадаченно спросил Пикенз, удивляясь, что задумала мадам де Ларж на сей раз.
— Вы не находите странным, что она покидает своих бесценных лошадей на такой долгий срок? — спросила Элен. — Я удивлена.
Он молчал, обдумывая ее слова.
— Да, мэм, — наконец сказал он. — Она странная, это точно.
Элен улыбнулась:
— До свидания, Пикенз.
Она что-то ждала от него, но он не понял, что именно. Не надеется ли она, что он свяжет эту Арчер с беглянкой? Он попрощался и ушел.
— Маман говорит, что ты едешь в Батон-Руж, — сказала Тони, обмахиваясь прелестным веером, в тон золотисто-кремовому платью. Цвет очень льстил ее рыжим волосам и нежному светлому лицу. Даже родив двух детей, Тони сохранила стройную талию.
— Да, — ответила Симона. — Я хочу навестить старую подругу по монастырской школе.
— Кого?
Они болтали в бальном зале «Сен-Луиса». Рядом тихо разговаривали Роб и Алекс.
— Думаю, ты не знаешь ее, Тони, но мы с Натали были очень близкими подругами. Я с нетерпением жду встречи с ней.
— Ты вернешься через неделю, — предсказала Тони. — Как ты сможешь надолго покинуть своих арабских любимцев?
Симона рассмеялась:
— Ни одна из кобыл не собирается родить в ближайшем будущем. Мои грумы вполне с ними справятся.
— Я просто удивлена, что ты оставляешь их.
— Я хочу сменить обстановку.
— Арист? — проницательно сказала Тони.
Симона почувствовала, как вспыхивают ее щеки.
— О чем ты говоришь?
— По словам Роба, он стал настоящим плантатором в последнее время, похоронил себя в своем сахарном тростнике. Кто бы подумал, что такое случится с обожающим развлечения Аристом Бруно?
— Ко мне это не имеет никакого отношения, — солгала Симона.
Боясь, что Роб решит потанцевать с ней, она с улыбкой повернулась к другу Алекса месье Клерио, который немедленно подошел и пригласил ее. Она ответила ему великодушным «Спасибо» и взяла его руку.
Симона тщательно готовилась к отъезду, и частью ее плана было появление на этом балу, как будто у нее не было никаких других забот в мире, кроме наслаждения жизнью. Она никому, кроме родителей, не сказала, что собирается погостить у Натали Фруазин, даже самой Натали.