— Спасите! — еще раз выкрикнул Витя и поперхнулся. На носу чуть-чуть видимого за катером кунгаса, на мешках с солью, стоит на одной ноге, как цапля, девочка в красной майке. Другую ногу она поджала и трет рукой ушибленное колено. Девочка не отрываясь смотрит в воду за катером. А в море… В двух-трех метрах от катера Витя видит блестящую Колину голову. Вот он трясет головой, фыркает, как Ветрогон, оглядывается вокруг себя.
— Ищет утопленницу! Спасатель! — сердито говорит боцман. — Освод! Сам в воде, а утопающая в кунгасе! Кунгас-то стоит впритирочку к катеру. Так она точнехонько в него и приземлилась. Удачно спикировала. Если и имеет телесное повреждение, то только в виде синяков. А наш-то… Это тебе не Черное море — температура воды никак не больше десяти градусов, разом ноги сведет.
За Колей беспокойно следят десятки глаз. На Витин крик на палубу высыпала вся команда «Богатыря». Ухман, не сводя с пловца глаз, деловито сбрасывает с себя ватник и ботинки. Два матроса уже притащили швартовный пеньковый канат и спустили конец его до самой воды. Что-то кричат Коле кунгасники. Из рулевой рубки катера вышел человек в зюйдвестке — показывает рукой Коле на кунгас, в котором стоит девочка.
Коля, очевидно, и сам заметил красную майку. Вот проплыл мимо катера, плывет к судну, прямо к плавающему на поверхности воды концу каната. Витя от волнения лязгает зубами. Он пытается остановить противный стук, но нижняя челюсть ему не подчиняется. Казалось бы, чего ему теперь волноваться. За Колю он может быть спокоен. На его зов откликнулось столько народу. Под их наблюдением теперь с Колей ничего не может случиться. Витя только не понимает, почему злится боцман. В его возрасте ребята еще не знают, как часто взрослые за показной свирепостью скрывают тревогу за детей.
— Я тебе покажу матроса второго класса, — угрожающе бормочет боцман, тревожно наблюдая за каждым взмахом сыновьей руки. — Я тебе за эти морские ванны завтра устрою экзамены.
Но Коля не видит отца, не слышит его угроз. Подплыв к борту, он ловит конец, хватается за него обеими руками, обжимает ногами и начинает взбираться, отталкиваясь от судна.
— Карабкается! — кричит Витя.
Счастью Вити нет предела. Он следит, как Коля медленно поднимается вверх, цепляясь ногами за каждый сварной шов бортовых листов. Матросы осторожно тянут канат, стараясь всемерно сократить расстояние, которое преодолевает юнга.
— Дядю позову, — бросается Витя к трапу, идущему на шлюпочную палубу.
— Товарищ тальман! Извольте назад! Где это видано, чтобы вахтенный самовольно уходил с вахты! — преградил Вите путь боцман.
Витя, застыл на месте.
— Есть с вахты самовольно не уходить… — Хотя кому нужна сейчас его вахта? Никто сейчас не работает — и моряки, и рыбаки встречают Колю. Но разговаривать о том, что сейчас самое главное, никто Вите запретить не может. — Товарищ боцман, а здорово Коля прыгнул! И за что вы на него сердитесь?
— Отвага без смысла есть глупость, а не геройство. Какой же это герой — вылезет на палубу и от своего геройства на людей глаз не подымет! Ясно тебе?
— Нет! — чистосердечно признается Витя и неистово хлопает в ладоши. — На борту!!!
Несколько сильных матросских рук подхватили юнгу и рывком вынесли его из-за борта на палубу.
В таких условиях невозможно соблюдать дисциплину. Даже радость от несения вахты у трюма меркнет. Вахта становится нудной обязанностью. Броситься бы сейчас к Коле, как бросилась вся команда. А тут стоит перед тобой этот сухарь — Колин отец. И сам не идет и…
— Дядя Сергей! — Витя только сейчас заметил, что капитан стоит на палубе рядом с ним. Колю обступили моряки; на палубе с одежды юнги льется вода. Мальчик тяжело дышит, — видно, вылазка по канату не такое легкое дело.
— В чем задержка? — спросил Колю капитан. — Давай прямым рейсом в душевую. Парня хорошенько прогреть и растереть до окалины, — дает он команду боцману.
— Есть в душевую, — говорит боцман. Его не надо просить дважды. Схватив сына за руку, он поспешно тащит его под спардек; за ними уходят и матросы.
— Дядя Сергей! — Витя рад, что дядя Сергей здесь. Сейчас он скажет: «Витя, ты что ж не встречаешь дружка-товарища? Беги догоняй! Нечего торчать на этой дурацкой вахте, когда и дела-то никакого нет».
— Почему ты на палубе? — совершенно неожиданно спрашивает Витю дядя Сергей.
— Как?
— Витя, ты плохой товарищ!
— Я не плохой… Я сразу же стал звать на помощь!
— Ты умеешь плавать?
— Да…
— И ты не прыгнул в воду вслед за товарищем? Как же так?
— Я не знаю… Я никогда раньше не прыгал в море. Я только с вышки в Парке культуры и отдыха, и то не с верхней площадки…