— Витя не может, — выхватывает рюкзак из рук девочки Коля. — Он не перепрыгнет. Не рассчитает!
Коля видит горестную Витину фигурку, стоящую около койки, с больным матросом. На какой-то момент у него вспыхнули угрызения совести — оставить друга одного на чужом катере…
— Ты из-за меня задумался? — спросил Витя. Он понимает состояние товарища. Он, наверно, на его месте и сам поступил бы так же. — Не надо! — просит он юнгу. — Не беспокойся. Ведь правда, я без дела катаюсь по Охотскому морю, а ты в команде. Ступай, ступай! — Заметив, что юнга не трогается с места, Витя старается подобрать самые веские убеждения. Они сейчас, правда, нужны не только для Коли, а и для него самого: — Я ведь могу на «Богатырь» и через три дня вернуться, а у тебя завтра экзамен. Опоздаешь — комиссия не станет ждать… Ступай. Мне уже совсем хорошо…
Коля порывисто обнимает Витю.
— Витя! Я не имею права упустить катер. Я обязан вернуться. Не на экзамен. На вахту.
— Обязан, — подтверждает Витя, прижимаясь на прощанье к своему шефу.
— Кончится шторм, мы за тобой мотобот в «Зарю Востока» пришлем. Я сам отпрошусь у капитана! — кричит уже из рубки Коля.
— Пойдем посмотрим, как он будет пересаживаться, — берет Витю за руку Саня. — Дойдешь?
— Не пойду, — говорит Витя.
— Загоревал? Нашел из-за чего. Стихнет малость, и доставим тебя на твой «Богатырь»!
Держась за койку, Витя грустно глядит в иллюминатор. На глаза против воли набегают слезы. Девчонке их совсем не обязательно видеть.
Коля, поднявшись в рубку, стоит около Софрона. Пока катер еще далеко, нечего торчать на открытой палубе.
— Ну, пойдем посмотрим, что ли, — говорит Витя девочке; с трудом переставляя ноги, поддерживаемый Саней, он медленно поднимается по винтовому трапу в рулевую рубку.
— Эй, паря! — вдруг тревожно позвал юнгу Софрон, — погляди-ка, где стрелка? Или мне чудится, что она совсем куда-то завалилась?
Следуя за указательным пальцем шкипера, Коля старается увидеть на приборе с надписью «давление масла» злополучную стрелку. Нет, циферблат чист, как чайное блюдечко.
— Никакой стрелки не видно, — докладывает юнга.
— Ты понимаешь, что это значит? — В голосе Софрона слышен неподдельный испуг. — Это значит — прекратилась подача масла. По инструкции нужно немедля стопорить двигатель. А это… — Он не договорил. — Ванюшка! Шилов! — крикнул он в кубрик. — Попробуй, милок, постоять на руле, пока я спущусь в машину, посмотрю, что с маслом.
Больной матрос попытался подняться с койки, но резкая боль бросила его обратно. Скорчившись, он стал со стоном кататься по твердым доскам.
— Не могу, дядя Софрон. Убей, не могу, — стонал он сквозь стиснутые болью зубы. — Не то что за руль — на ноги встать не могу.
— И чего его нашему фельдшеру не показали? — спросил юнга.
— Да схватило-то его, когда уже отошли от «Богатыря». Вот горе, — опять уставился на прибор шкипер.
— Возьмут. Возьмут тебя на катер? Берут? — придвинулся к юнге Витя.
В рубке все виднее, чем в кубрике. Вон катер уже совсем близко. Из рубки выглядывает человек, машет «Труженику» рукой.
— Зовут, Коля! Тебя зовут!
Но юнга не слушает Витю. Он, как и шкипер, смотрит на щиток с приборами, потом на Софрона. Он понимает то, чего не может понять Витя. Авария с дизелем грозит гибелью и катеру, и кунгасам. Понимает он это по побледневшему лицу Софрона. И почему он не изучал мотор? Ведь был на «Богатыре» кружок мотористов — изучали мотобот. Нет. Он хотел быть только матросом. Вот сейчас спуститься бы вместо Софрона в машинное отделение, найти причину аварии, устранить ее… И все спасены. А что, если…
У Коли даже дух захватило от такой мысли. Он никогда не держал в руках рулевой штурвал на буксирах. Но он пробовал стоять на руле «Богатыря».
А что, если…
— С катера зовут! — повторяет Витя.
— Быстро собирайтесь! На катер. Оба, — чужим охрипшим голосом скомандовал Софрон. — Я сказал — оба! — повысил он голос, заметив протестующее Витино движение. — И ты, Санек, с ними!
— А сам-то? — всхлипнула девочка.
— Катер не задерживайте! Меня также, — нарочито грубо прервал рыбак дочку. — Ну, на палубу. Живо!
— Товарищ Софрон. Но Витя… не сможет перепрыгнуть. А я… без него… Позвольте мне остаться на вашем катере? — вдруг выпалил юнга.
— Сдрейфил? — попробовал пошутить Софрон, но тут же заговорил, даже не пытаясь спрятать тревогу: — На моем катере оставаться — радости мало. Мотор надо остановить, иначе расплавятся подшипники и он сам по себе станет. Чтобы посмотреть, что с маслом, надо спуститься в машину. Чтобы спуститься в машину, надо бросить руль. А бросишь руль, зыбь завалит «Труженика». Вот и получается сказка про белого бычка. Ты, матрос, должен чуять, чем это пахнет. Ну, хватит разговоров. — Не выпуская штурвала, Софрон, сдерживая волнение, привлек одной рукой к себе девочку. — Санек… Будь жива… Довольно!.. Отцепись, Санек!