По тому, как «Труженик» стал плохо слушаться руля, Софрон понял, что рыбаки закрепили канат и кунгас стал следовать за буксиром.
«Богатырь» догнал буксир и лег с ними на параллельный курс. Сергей Иванович понимал, что этот отважный маленький кораблик, вышедший в открытое море штормовой ночью спасать своих товарищей, спас от угрызения совести и его, капитана океанского судна. Снял с него гнет ответственности за возможную гибель сидящих на кунгасе рыбаков. То, что не смог сделать океанский грузовой теплоход, сделал этот верткий маленький катер.
Софрон решил, что капитан «Богатыря» подошел к нему, чтобы узнать о судьбе ребят.
— О ребятах не беспокойтесь! Ребята на берегу! — крикнул, поднеся к губам рупор, Софрон. Штормовое море поглотило голос шкипера.
— Гу-у-у… — только и донеслось на мостик «Богатыря».
У Сергея Ивановича сейчас не было мысли о ребятах. Ни одним помыслом он не отождествлял этот буксирный катерок с «Тружеником», на котором он утром отпустил в «Зарю Востока» Витю и Колю.
Пока позволяли глубины, «Богатырь» сопровождал «Труженика», потом дал прощальный гудок и повернул в открытое море.
Софрон понимал, что дальше идти рядом с ним «Богатырю» опасно. Уж кто-кто, а шкипер хорошо знал коварство западного побережья, его подводные рифы и скалы. Но когда огоньки «Богатыря» скрылись за горизонтом, шкиперу стало не по себе. Бабушка Вера, напевавшая до этого какие-то песенки, тоже вдруг примолкла.
Черная бушующая вокруг буксира ночь давила своей беспросветностью. Софрон стал с тревогой посматривать на компас. Он, правда, все время брал поправку на ветер. Но насколько это точно? На сколько его могло штормом снести в сторону? Ведь, может быть, они идут совсем не к «Приморью»?
Внезапно чуть левее курса буксира на небе появилось светлое пятнышко. Через пять минут оно погасло, потом загорелось снова.
— Смотри, шкипер, — прижалась к окну рулевой рубки бабушка Вера. — Это наш прожектор! Чуешь? Наш!
«Пять минут в зенит, пять минут в море», — вспомнил Софрон наказ Веры ребятам. Поднеся часы с фосфорным циферблатом к глазам, Софрон установил строгую очередность светлого пятна.
— Точно! Молодцы парни! Без этого маяка мы могли бы забраться куда-нибудь на кирпичи, — весело сказал Софрон, ложась курсом на приморский прожектор.
Черная летняя ночь стала уступать свои права серому рассвету, когда в диспетчерской громко зазвонил телефон.
— Слушаю!.. — схватила трубку задремавшая было Саня-хозяйка. — Ясно! Передаю трубку!
Ей не пришлось звать Мишатку, он уже стоял рядом.
— Есть выключать прожектор, дать ток на лебедку! — заорал Мишатка. Он бросил Сане трубку и помчался на электростанцию. — Туши прожектор, ток на лебедку! — заорал он встретившему его Вите. — Раз ток на лебедку, — значит, подходят! Значит, курибаны готовятся принимать кунгас! Это, наверно, их нашли дядя Софрон и бабушка Вера.
Тихого задумчивого Мишатку невозможно было узнать. Он бегал от электростанции к избе, проверил, тот ли Витя включил рубильник, несколько раз пробовал дозвониться до «берега», но ему никто не ответил. Мишатка даже не заметил, как тяжело вошел в избу измученный бессонной ночью, промокший и продрогший Коля (Витя остался у работающего движка). Мишатка подошел к Сане-хозяйке:
— Саня, ты побудешь за меня на вахте? Я только на минутку мотнусь на берег, узнаю, как отец! А, Саня?
— Конечно, беги! А то как же без главного курибана принять кунгас? — засмеялась Саня.
Но Мишатке некогда искать издевку в словах девочки. Главное, она побудет на вахте. Схватив свою длинную, на вырост, куртку, Мишатка выскочил из диспетчерской и понесся к ревущему внизу морю.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Эй, кто тут Виктор Шапорин? — В дверь диспетчерской просунулась голова девчонки лет двенадцати в модной капроновой косынке. — Радиограмма!
Слово «радиограмма» у Вити связано только с одним человеком — дядей Сергеем. Звонкое радостное слово. Сейчас все станет ясным, станет на свои места.
— Давай! — спрыгнул Витя с печи, на которой они с Колей после бессонной ночи «вздремнули минут триста», как выразился юнга.
— Читай скорей! Наверное, с «Богатыря»! — скатился вслед за товарищем и Коля.
Столкнувшись головами, ребята развернули сложенный пополам листок. Сверху бумажки фиолетовыми чернилами выведено от руки: «Передано по телефону». Дальше адрес: «Заря Востока», председателю артели, для Виктора Шапорина».