Крючконосый остановился. И в прямом смысле этого слова прямо из-под земли перед ним выросли голова и туловище тестолицего. Он стоял на дне ямки и выбрасывал из нее лопатой красноватый песок.
— Опять ничего, черт бы его побрал! — сказал крючконосый.
Тестолицый перестал копать.
— Ты смотри у меня, не затырь золотишко, — пыхтя и отдуваясь, внешне добродушно заговорил тестолицый. — А то тут тебе и хана будет. — Он небрежно поиграл лопатой и продолжал: — Может, «ничего, ничего», а сам — фарт в карман и вася?
— Не веришь? Иди сам промывай, а я буду копать, — обиделся крючконосый. — Ведь так всегда бывает: день ничего, второй ничего, а там оторвешь самородочек килограмма на три — и будь здоров. На Колыме такие самородки каждый день находят. Но там все нужно сдавать начальникам, грамма не заначишь. А тут все, что добудем, — все наше.
— «Наше, наше!» Чтоб было наше, катись промывай! — тестолицый взялся за лопату. Глаза его жадно сверлят песок в надежде увидеть многокилограммовый самородок.
Крючконосый насыпал песок в мешок и, сгибаясь под его тяжестью, отправился к озерку.
— Про таких Джек Лондон писал, — горячо зашептал Витя. — Такие убивали друг друга за мешочек золотого песка. Откуда же у нас такие? И методы добычи допотопные, джеклондонские.
— Тише ты со своим Джеком! — зашипел на друга Коля. — Еще услышат! Пошли, что ли?
Витя понимает, что юнга прав, нужно идти. Солнце уже высоко, когда еще они доберутся до геологов. Интересно, найдут «волки» золото или нет? Если найдут, то никуда не тронутся, а если не найдут — важно проследить, куда они направятся дальше. Можно следовать за «старателями» и наблюдать за результатами их промывок. А как здорово было бы явиться к геологам и рассказать об открытии нового месторождения золота.
Витя поделился своими мыслями с Колей, но тот выразительно покрутил указательным пальцем у Витиного лба:
— А кто сегодня вечером должен встретиться с Лехой? Бурый медведь?
Опять юнга прав. Витя всегда старается признавать свои ошибки. Но уж очень интересно было бы найти золото.
— Ладно, пошли, — нехотя соглашается он, стараясь определить по движениям крючконосого результат очередной промывки. Похоже, что опять ничего. А может, действительно крючконосый хитрит? Решить эту проблему Витя не успевает — Коля применяет физический метод воздействия и насильно втаскивает его за огромный валун.
Сделав большой крюк, чтобы незамеченными обойти тестолицего, ребята пошли дальше. Скоро начался подъем в гору. Опять появились комары. Их, правда, значительно меньше, чем в лесу, но укусы этих зловредных тварей кажутся ребятам еще злее. Единственное средство спасения — побыстрее двигаться. Хорошо, что не жарко. Чем выше поднимаются ребята на сопку, тем воздух становится холоднее. Уже хорошо виден снег, покрывающий вершину. Но идти с каждым шагом становится все трудней.
Если в начале пути можно было пройти между круглыми валунами по мягкому песку, то теперь все бывшее русло покрывает пористый черный камень. Не только Витины сапоги, но и Колины ботинки с трудом выдерживают соревнование с этим затвердевшим черным месивом. Они то и дело застревают среди острых ребристых кромок.
— Знаешь, Коля, что некогда эта сопка была действующим вулканом, — пытается Витя отвлечь Колю от горестного созерцания залохматившихся, побелевших ботинок. А как юнга надраивал их до зеркального блеска перед посадкой на катер Софрона — смотреться можно было! — Лава текла из кратера с температурой до восьмисот градусов и все плавила на своем пути.
— А кто ж тогда мерил ее температуру? — скептически отозвался юнга.
— Не тогда, а через несколько часов после извержения! Едва лава покроется тонкой корочкой, на нее сразу забираются наши ученые и опускают специальные градусники в огненную реку. Настоящие люди всегда рискуют жизнью для науки.
Витя даже остановился, чтобы систематизировать переполнившие голову гениальные мысли. Нет, в самом деле. Стоит воткнуть в чрево этой сопки полупроводниковый шест, как под влиянием разности температур от восьмисот до десяти градусов (такой Витя определил температуру окружающего их воздуха) по полупроводнику потечет электрический ток. Стоит замкнуть цепь, и пользуйся даровым электричеством сколько влезет. Но объяснить все это Коле он не успел.
Совсем близко от них послышался громкий, похожий на детский плач.
— Слышишь? — напружинился юнга.
— Бежим! — откликнулся Витя.
Не раздумывая ни секунды — откуда бы мог взяться здесь, на склоне сопки, ребенок, — ребята бросились на помощь.