Коля с величайшим уважением посмотрел на юного радиста и бешено закрутил рукоятку. Под ключом запищало.
— Не гони! — дернул его за рукав Витя. — Лампы пережжешь! Сейчас должно произойти самое главное. — Настроившись на волну «160», он стал отстукивать позывные базы.
— Земля! Земля! — беззвучно повторяет Витя вслед за писком ключа, — Я — Сопка! Я — сопка! Вы меня слышите? Прием! Прием!
И случилось то, во что и Витя, как и Коля, не смел даже поверить. В приемнике зазвучал четкий ясный голос:
— Сопка! Сопка! Я — Земля. Я вас слышу. Куда вы пропали? — А дальше пошел быстрый и абсолютно неофициальный текст:
— Володя, милый! Что случилось? Я уж несколько часов не отхожу от рации. Что-нибудь испортилось?
— Володя упал в пропасть, — стараясь не перепутать знаки азбуки Морзе, старательно отстучал Витя. — Нужна немедленно помощь. Срочно высылайте санитарный вертолет!
В приемнике воцарилась напряженная тишина. Затем уже другой взволнованный голос спросил:
— Упал в пропасть? Но он жив? Кто у передатчика?
— Пока жив, — отработал Витя.
— Сообщите состояние больного. Кто у передатчика? — опять затребовал голос.
— Скажи, что еще без сознания, — подсказал юнга. — Пусть скорей высылают врача. Арсений Николаевич считает — сотрясение мозга.
— Состояние тяжелое, у передатчика ленинградец Витя Шапорин.
— Передай, пожалуйста, чтобы на санитарном вертолете прислали продукты, — раздался над Витиной головой спокойный голос.
Витя оторвался от рации и огляделся. Прямо над ними стоял Арсений Николаевич, а в разрезе выхода из палатки, прижавшись друг к другу, торчали головы Фимы, Левши и Наташи.
— Ну что же ты застыл? — спросил Арсений Николаевич.
Вот это да. Вот как нужно владеть собой. В голосе геолога ни малейшего удивления, что пришлый мальчишка смог освоить рацию, ни малейшего раздражения, что ребята взяли ее без разрешения. А мало ли что могли испортить?
Витя отстукал просьбу геолога о продуктах и только теперь вспомнил, как он совсем недавно мучился от голода. Даже смешно. Стоило включиться в работу, и все в порядке. Даже в животе прекратились песни.
— Витя Шапорин, Витя Шапорин, — внезапно позвал Витю приемник. — Передай Арсению Николаевичу, что необходимо первую помощь Володе оказать самостоятельно. В семнадцать ноль-ноль выходите на связь — обеспечим консультацию врача. Вертолет, очевидно, будет завтра. Все вертолеты ушли на север. Там произошло внезапное извержение вулкана, который много лет считался потухшим. Имеются жертвы среди населения. Продукты постараемся выслать самолетом. Встречайте.
— Вас понял, — отстучал Витя. — Стоп машина.
— Есть «стоп машина», — уважительно, как механик капитану, повторил команду юнга.
— Вот теперь, друзья, примите мою благодарность! — протянул руку сначала Вите, а затем Коле Арсений Николаевич. — Я считаю самым главным качеством человека — в тяжелую минуту прийти на помощь другим людям. А вы, как выяснилось, обладаете этим качеством в совершенстве. Когда окончите учебу, с удовольствием приму вас в свою геологоразведочную экспедицию.
— Коля хочет быть только матросом, — сказал Витя, хитро поглядывая на дружка.
Коля нахмурился, но промолчал.
— А Левша тоже матрос, — улыбнулся геолог. — Ну, ладно. Пора и за дело. Обстоятельства изменились. Ты, Фима, бери карабин и марш на охоту. Теперь я уверен, что еще сегодня вечерком у нас на ужин будет свежее мясо. Мы с Левшой сейчас пойдем вниз, попробуем обезвредить «волков». Проводит нас Коля. А ты, товарищ радист, должен остаться в лагере.
Вместо оружия Арсений Николаевич вручил ленинградцу огромный пистолет-ракетницу и несколько патронов, чтобы в случае опасности подать сигнал красной ракетой. Двустволка с патронами, заряженными мелкой, «утиной», дробью, по мнению Арсения Николаевича, была вполне надежным оружием для охоты на «волков».
— Кроме героической обороны лагеря, в семнадцать ноль-ноль выйдешь на связь, — продолжал геолог. — Я надеюсь, что Наташа сумеет заменить матроса Колю и работать на солдат-моторе. — Он вынул из кармана какой-то пакетик и передал его Наташе. — Как только Володя очнется, напоишь его крепким бульоном из этих кубиков.
«Сам-то небось голодный. Свой полевой паек сэкономил», — подумал Витя, и вдруг жаркая краска, вторично за этот коротенький час, залила его лицо. А он-то… И как он мог даже подумать о том, чтобы втихую, ну, пусть даже не в одиночку, а вдвоем с юнгой, съесть содержимое рюкзака! Все это предстало сейчас в совершенно другом освещении. Неважно, что об этом никто не знает, — он гадок самому себе.