Я специально его игнорировала, изображая обиду, но и подумать не могла, что он сорвется из-за этого и, бросив пары, окажется снова в Даствуде.
Хм, это подкупает.
Но когда папа задает Стиву вопрос про причину его прибытия, появляется та самая неловкость. Парень сразу мямлит, теряется, кидая на меня вопросительные взгляды. Стоит ли озвучивать правду, что ваша дочь меня терроризировала молчанием за какой-то ничтожный повод?
Если Стив так скажет – я перегрызу ему шею. А запасного, удобного ответа он не подготовил.
– Майкл, – обращается он к моему отцу с появившейся на его лице широкой, белозубой улыбкой. Конечно же, папа для него просто Майкл, потому что выговорить для Стива – мистер Щербицкий – это как-то слишком. – Я так соскучился по вашей дочери, что ничего не могло меня удержать, чтобы хоть ненадолго ее увидеть.
Мы встречаемся с ним взглядами – в его синих глазах маленькие хитринки и большая гордость за себя – смотри, как я красиво обрисовал свой порыв.
Я давлю улыбку за стаканом с соком, и благосклонно провожу ногой по его бедру под столом. Теперь в его глазах – предвкушение и надежда.
– Замечательно, парень, – кивает отец, откладывая тарелку подальше от себя. – А то я уже начал думать, что это просто каприз моей девочки – заставить тебя бросить все ради нее. – Ох, как же хорошо он меня знает. Папа добродушно смеется, а Стив слегка краснеет, потому что тот попал в точку, но все же поддерживает вежливый смех в ответ.
Тупые вежливые улыбки, почему-то здесь все постоянно улыбаются, даже когда чувствуют себя неловко, злятся, равнодушны, обречены.
– Нет, что вы! – сияя голливудской улыбкой, отрицает Стив. – Это исключительно мое желание.
Папа хочет что-то ответить, но его телефон, лежащий на столе, начинает требовательно вибрировать. Он бросает на него взгляд, а потом берет в свои руки, вставая из-за стола.
– Прошу прощения, меня вызывает работа, – предупреждает он, мгновенно переключаясь из роли «домашнего папы» в «делового бизнесмена». В такие моменты отец перестает быть уютным и превращается в сосредоточенного, делового мужчину сорока трех лет. Напоследок от прежнего образа он посылает нам со Стивом фразу: – Но думаю, молодежь, вы найдете, чем заняться без старого, скучного человека.
Старый, скучный? О, нет!
Мой папа в самом расцвете сил, и иногда мне даже грустно за него – после развода с матерью он все еще одинок. Я не настолько наивна, чтобы полагать об отсутствии каких-либо женщин в его жизни, но ни одна не дошла до того статуса, чтобы быть приглашенной в наш дом в качестве привилегированной гостьи.
Как только он уходит, мы со Стивом тоже не остаемся в столовой.
Никто из нас не был голоден изначально.
Точнее, речь не о том голоде.
Стоит нам остаться вдвоем в одном доме, Стив тут же прижимает меня своим большим телом к стене, не дожидаясь того, чтобы даже подняться в мою комнату.
– Детка, – низким, хриплым голосом произносит он, обнимая меня за талию как свою собственность.
– Лена. – По привычке поправляю его, а сама запускаю руки в его волосы. Мягкие, немного волнистые. Такие уже знакомые на ощупь. Все в этом парне уже такое неизменно постоянное и мое. Я знаю наизусть тембр его голоса, запах одеколона, все его взгляды, каждую часть его тела. Все движения, все мысли, эмоции.
Родной?
Не успеваю, зациклиться на последней мысли, как Стив таким знакомым жестом приподнимает чуть выше мой подбородок и прикасается ко мне своими губами. Я расслабляюсь в его объятьях, и позволяю случиться поцелую. Приоткрываю рот, и язык парня медленно, нежно и с восторгом проникает внутрь, лаская мой.
Подхватываю инициативу и повторяю его движения.
Десять секунд, полминуты, почти минута.
И я наконец издаю протяжное: «М-м-м».
Звучит довольно сексуально, а я, навешиваю на лицо хитрую улыбку и слегка отстраняюсь от парня, заодно глотая воздух. И общие слюни, что скопились в моем горле.
Стив гладит меня по щеке с немым восторгом.
– Ты самая желанная девушка в мире, моя сладкая.
– Знаю, – закусив губу, отвечаю, и в этот момент оказываюсь на руках у своего парня, который несет меня в мою комнату, едва ли не перепрыгивая через ступени.
– Эй! Аккуратнее! – ору я, подпрыгивая и вцепившись в его сильные плечи.
Отпускает он меня только, когда мы оказываемся возле моей шикарной кровати, сделанной на заказ, окруженной серебряным балдахином по всему периметру.