Точно так же он послал еще несколько человек, хотя один парень был вполне субтильный. Объяснил:
— Бабок у него нет, ему просто на фирму попялиться. Таких дрочил полно.
Минут через двадцать, не поворачивая головы, сказал:
— Внимание. Слева по курсу стоят два джигита. То что надо. Друзья из солнечной Грузии или откуда-то оттуда. Приехали в город-герой за шмотьем. Видишь, куртяхами уже разжились. С таких можно взять хорошую кассу, они не торгуются. Не пялься на них! Идем мимо гордо, мы девушки порядочные.
И точно. Два брюнетистых чела, оба в ярких зимних куртках, но при этом в уродских здоровенных кепках — причем один невысокий и худой, какой надо — подошли.
— Уважяемый, импортное что-нибуд ест? — спросил с акцентом тот, что повыше, похожий на артиста Вахтанга Кикабидзе.
— Идите за нами. Пять шагов сзади, — ответил Щегол.
Свернул к пятиэтажке.
Вошли в подъезд, поднялись на второй этаж.
— Помалкивай и гляди в окно, — шепнул Вовка. — Если кто-нибудь чешет сюда, давай «ахтунг».
Джинсы у него были в том же пакете, где сигареты.
Достал, развернул, стал расхваливать:
— Высший класс. Такие редко бывают. Пуговицы с чеканкой, желтая строчка, вот тут потайной кармашек — можно дурь спрятать.
— А дурь тоже ест? — спросил маленький, понизив голос. — Хорошие бабки дадым.
— Дурью не балуюсь. Ты примерь штаны-то. Как влитые на тебе будут.
— Сколко хочеш?
— Сто пятьдесят, — не моргнув глазом заявил Щегол. — Привозные, прямо из Америки. А еще сигареты есть американские, «Кент». Два блока по двадцать пять.
— Всэго сколко это? — Тот, что похож на Кикабидзе, наморщил лоб. Он, похоже, был туповат. — Сколко тэбе за всё вмэстэ?
— Двести рублей.
— Это хорошо, это просто отлично, — сказал маленький безо всякого акцента. — Двести на двоих — как раз 154-ая, часть вторая: средний размер. Плюс «в составе преступной группы». Руками в стенку уперлись, мальчики. Обшманаем вас на всякий пожарный.
— Блин, «садовники»! — простонал Вовка.
— Я садовником родился, не на шутку рассердился, — ухмыльнулся высокий, тоже утратив кавказский выговор. — Руки в гору!
Взял Щегла за ворот, ткнул лицом в стену. Стал ощупывать карманы.
Второй подошел к попятившемуся, нелепо замахавшему руками Марку.
— Сопротивление при задержании оказывать будем? Нет? Тогда в позу, мистер «утюг». Ноги на ширине плеч.
Вытащил кошелек, ключи от квартиры, студенческий.
Спросил:
— Чё у тебя, Коль? У этого двадцать копеек и проездной.
— Тоже голяк, рубль с мелочью.
Второй стоял, брезгливо роясь в Вовкином бумажнике.
Вдруг Щегол метнулся к лестнице, дунул вниз, прыгая через ступеньки. Внизу хлопнула дверь. Опера за ним не побежали.
— Это меняет дело, — задумчиво произнес Коля. — Слушай, Мусаев. Хрен с ней, с «преступной группой». Раз у нас один, на средний размер хватит портков. Держи. По-честному.
Дал напарнику блок «Кента», другой сунул под куртку.
— Поехали оформляться, гражданин правонарушитель. Руки за спину, пошел! — сказал Мусаев, беря Марка за воротник. — Вякнешь в отделении про сигареты — никто не поверит, а я тебе потом в «обезьяннике» почки отобью. Кровью ссать будешь.
Происходило странное. Голос опера, вообще все звуки доносились глухо, будто в ушах были комки ваты. И еще стало сумеречно, Марк всё моргал, чтобы прояснить зрение — не получалось. Хотел протереть глаза, но боялся расцепить руки. Один раз споткнулся, и Мусаев свирепо пнул его коленом в зад.
Откуда ни возьмись появился желто-синий «уаз». Толчок в спину — плюхнулся на жесткое сиденье. Запахло табаком и рвотой. Впереди решетка. Мусаев сел к водителю. Второй, кажется, остался. Впрочем Марк не заметил, куда он делся.
Сначала в виски толчками билась только паника. Что делать? Что будет? Но скоро заработала мысль. Ведь я ничего не продавал! Это Вовка с ними разговаривал, я молчал! И в руках у меня ничего не было! Сказать, что я его знать не знаю, я тоже хотел купить джинсы. Это же не спекуляция? Наверно правонарушение, но не преступление. Наверно выгонят из университета, но не посадят же. А может, обойдется выговором? Перед распределением это ужасно, но все-таки не тюрьма.
Остановились у отделения.
Мусаев крепко взял Марка под локоть, повел на крыльцо, мимо курящих милиционеров.
— Здорово, Санек. Обедать пойдешь? — спросил один.
— Щас этого оформлю…
Блока сигарет у него под курткой, кажется, уже не было. В машине оставил.
Что говорить, когда будут оформлять? Что такое «оформлять»? Видимо составление протокола. Имя, адрес и прочее. Сразу заявить, что ничего не продавал, что произошло недоразумение.