— Нужно поместить цветок в ларец из синего хрусталя. Он блокирует силу розы. Она ведь может странно воздействовать на людей. Внушит, что угодно.
— Да, занятная вещица, — отмерев, с почтением прошептал Нед.
— Угу. Подарок богов.
Оборотни снова замолчали, думая каждый о своём. Слышно было лишь тихое дыхание.
— Уф, я готов, — неожиданно выдохнул Нед и потянулся к цветку.
Райвен тем временем не стоял без дела, а взял хрустальный ларец со стола и открыл его. Внутри имелось ложе для розы, повторяющее все контуры цветка.
— Давай, бери её и клади сюда.
— Не торопи. Я, знаешь ли, боюсь. Мало ли…
— Ладно, стой. Держи ларец.
— Зачем?
— Держи, говорю.
— Что ты задумал?
— Увидишь. Но помни, брат, ни одного вопроса после. Просто забудь.
Райвен, не раздумывая, быстро сунул руку в сундук и взял артефакт. Тот словно поприветствовал его. По цветку словно прошла волна силы, и он засветился чуть ярче, тут же подарив красный камень державшему его оборотню. Лорд Карнхейм быстро положил цветок в ларец и захлопнул крышку.
— Райвен, — потрясённо прошептал Нед.
— Помни: ни о чём не спрашивать.
— Но…
— Ты ничего не видел, Нед, — последовал приказ.
Юный лугару бросил на старшего брата испытывающий взгляд, но, натолкнувшись в полутьме на горящие холодным огнём синие глаза, благоразумно промолчал.
А на следующий день из окна своей комнаты Нед наблюдал, как молодой вожак оборотней-лугару в сумерках покидает пределы замка. Он прошёлся по комнате взад-вперёд, чувствуя себя прескверно. Его брат рисковал собой, отправляясь один в охотничий дом, а он ничего не мог поделать, ведь Райвен сразу почувствует слежку. Плюс ко всему, его сильно беспокоило то, что у брата, оказывается, есть сердечная привязанность, вот только расспросить о ней некого. Он был уверен, что даже правая рука брата Коул не представляет, кто эта загадочная леди.
***
Вот уже несколько часов Райвен сидел у ярко горящего очага в охотничьем домике, построенном при жизни его отцом в глубине леса на небольшой поляне. Отец любил бывать в одиночестве, ну, по крайней мере, так он любил говаривать. Но Райвен подозревал, что домик возник на этом месте, чтобы скрыть от лугару любовные встречи их лорда и вампирши. Первое подтверждение тому — две протоптанные тропинки, которые он подробно изучил, когда впервые попал в это место после смерти отца. Одна тропинка шла от замка оборотней, а другая, петляя, вела в противоположную сторону, где реку можно было перейти вброд и попасть на сторону вампиров. А вскоре после этого его догадку подтвердили письма, случайно обнаруженные в потайном ящике отцовского стола. Прочитав их, Райвен окончательно убедился, что между оборотнем-лугару и сестрой Айлена была тесная связь, а домик — место их встреч. В письмах Лорэны к Дариону чувства девушки били через край. Строки дышали искренней любовью и страстью. В одном из писем нашлось и упоминание о розе. Девушка буквально умоляла возлюбленного принять в подарок чудесный старинный артефакт в знак искренних чувств.
Райвен сегодня прихватил эти письма с собой на встречу с вампиром, чтобы доказать, что обвинения и домыслы Айлена в отношении его семьи несостоятельны. Возможно, если Сторм прочитает письмо сестры, то поймёт, что подозревать и бросаться обвинениями в адрес его отца было ошибкой. Пусть он сам убедится, что чувства между детьми луны и детьми сумрака возможны. Оборотень посмотрел на хрустальный ларец, стоящий на столе, и поджал губы. Как же он устал желать недосягаемого вампира! Тот манил и соблазнял своей ледяной красотой, но был недоступен, прекрасен и холоден, как звёзды в небе. Райвену очень хотелось, чтобы не только он один горел в огне страсти, но и тот, кто вот-вот должен явиться на встречу.
«Айлен».
Внезапно лорду Карнхейму захотелось покинуть тёплое помещение, выйти на улицу и вдохнуть полной грудью свежий морозный воздух. Он уже хотел последовать своему желанию, как почувствовал рядом чужое присутствие. Волоски на теле встали дыбом, крича об опасности. Вскочив и стремительно обернувшись, Райвен встретился с ясными серебристыми глазами Айлена Сторма.
— Ты вошёл без стука, милорд.
— Решил сделать сюрприз. Вдруг меня бы ждала засада. Принёс розу?
— Да, — просто ответил оборотень и кивнул в сторону стола.
— Ты же не против, я взгляну на неё?
— Конечно, нет. Это твоё право.
Открыв ларец, Айлен удовлетворённо хмыкнул.
— А я-то гадал, как буду брать её в руки, даже щипцы из священного дерева харулы притащил, чтобы обезопасить себя. А тут такой подарок — заговорённый ларец из Горного эльфийского королевства. Благодарю.
— Айлен, — обратился оборотень к вампиру, — посмотри вот на это.
Он положил на стол перед вампиром письма.
— Что это?
— Доказательство того, что артефакт был добровольным подарком твоей сестры моему отцу. Прочитав письма, ты поймёшь, что никто розу не выпрашивал. Лорэна сама приняла такое решение.
— И что из этого следует, оборотень? Уж прости, но я не понимаю. Как и говорилось ранее, моего согласия на дарение никто не спрашивал. Только я в отсутствие моего отца являюсь единоличным хозяином Дайманд Холла. Моя сестра — полукровка по рождению, она не имела никакого права распоряжаться имуществом семьи. В сокровищницу ей был путь заказан. Лорэну бы следовало наказать, но она уже мертва, а значит, ответить за свой проступок не может. Так что убери эти бумажки с глаз моих, пока я их вовсе не сжёг!
Айлен со злостью отшвырнул от себя письма, словно те были ядовитой змеёй, и они разлетелись по всей комнате.
Райвен во все глаза смотрел на этого идеального сукиного сына и медленно закипал от вспыхнувшей в душе ярости. Он мысленно проклинал тот день, когда само проведение привело его к месту заточения вампира. Как можно было увлечься этим куском льда?! Лорд Карнхейм даже побледнел от напряжения, пытаясь удержать себя в руках и не кинуться на Сторма с кулаками. Он закрыл глаза, стараясь усмирить гнев. Этот светловолосый гад от природы наделён талантом выводить его из себя.
— Ну, а теперь я заберу розу с собой, — ворвался в мысли Райвена голос вампира, — и с твоего позволения оставлю сей дом.
— Как пожелаешь, — хрипло отозвался оборотень.
Он демонстративно повернулся к Айлену спиной и стал собирать письма с пола.
— Мне правда жаль, что всё так получилось, Райвен, — сказал вампир, собираясь уходить.
— Не смеши меня! Чёрта с два тебе жаль! — взревел лорд Карнхейм, доведённый снисходительным тоном вампира до ручки. — Ты никогда не делаешь того, в чём нет нужды. Уж кто-кто, а ты себя не обделишь. Тебе и невдомёк, что можно думать о ком-то, кроме себя любимого! Зачем? Ведь есть желание и хотение могущественного милорда Сторма, и этого вполне достаточно. Остальное не в счёт, несущественно. Привык, что все на задних лапах перед тобой скачут, избалованная фарфоровая кукла, у которой вместо сердца — камень! С легкостью играя чужими жизнями, следует помнить, что однажды так же легко могут решить и твою судьбу. И тогда никакие родственные связи не помогут и не спасут. Знаешь, мне искренне жаль ту несчастную, что однажды решится быть с тобой, полюбит тебя. Ибо с таким сухарём ни в чём нельзя быть уверенной. Это как жить на пороховой бочке. Не знаешь, когда рванёт. Леди Солана — настоящая умница. Аплодирую ей стоя. Она нашла, пусть и неверный, но способ избавиться от нежеланного замужества. Желать такого самовлюблённого холодного вампира может только идиотка, у которой голова опилками набита.
Айлен с силой захлопнул дверь, вернулся к столу и бережно поставил ларец на блестящую светлую поверхность. Затем одной рукой дёрнул завязки плаща и сбросил его прямо на пол. После этого вампир стал медленно и плавно, с грацией хищника приближаться к оборотню, растянув губы в коварной улыбке.
— Правда, что ли? Прямо-таки безмозглая идиотка, да?
Райвен понял, что, вероятно, сильно погорячился, но было поздно. Айлен, не сводя с него горящего взора, неумолимо приближался. В горле оборотня пересохло, и он с трудом сглотнул от такой опасной, но вместе с этим желанной близости. Ему стало душно, кровь вскипела в венах и бросилась в голову. Умом он понимал, что нужно немедленно остановить вампира. Ведь Сторм мог с лёгкостью читать души, а острым слухом уловить, как ускорило бег сердце и участилось дыхание. В воздухе повисло и заискрилось напряжение.