Лиза тогда сумела прочитать только небольшой отрывок. Кто знает, не доведись ей испытать те самые поцелуи, о которых в нем говорилось, привиделось бы ей так отчетливо и многое другое из этой развратной книги? А после еще такой странный сон с четверга на пятницу, только усугубивший ее душевное состояние наутро…
Вот и нынче был сон, разве нет? Иначе и быть не может. Лиза даже чувствовала легкую дрожь, что охватывала ее тело при прохладе в коридорах в этот поздний час. Трепетали редкие тусклые свечи за стеклом настенных светильников, и она шла практически по памяти, медленно перешагивая со ступени на ступень или аккуратно обходя выступы и острые углы на своем пути.
Холод дверной ручки на мгновение привел в чувство, вызывая в странной пустоте, царившей в голове в ту минуту, огонек мысли о реальности происходящего. Но Лиза уже открывала дверь и медленно проскальзывала в образовавшуюся неширокую полосу приглушенного света.
Мимолетный страх и возбуждение от собственной смелости куда-то вмиг испарились, когда она подняла глаза и заметила Александра, лежащего на кушетке. Он подсунул одну руку под голову, другой же держал перед собой книгу, которую увлеченно читал. Настолько, что даже не заметил ее появления.
А Лиза наблюдала за ним, затаив дыхание. Темные глаза прикованы к книжным строкам. Волосы растрепаны. Лоб пересекают две тонкие морщинки, словно сюжет пришелся ему не совсем по вкусу. У него был такой домашний вид в этом халате, небрежно наброшенном на распахнутую на груди рубашку. И его ступни… Ее глаза непроизвольно расширились, когда она заметила его босые ноги.
Сердце подпрыгнуло куда-то вверх. Губы вмиг пересохли. И Лиза подчинилась желанию, наполнявшему ее с каждым мигом все больше и больше, вытесняя все разумные мысли из головы. Желанию шагнуть к нему и опуститься на колени подле дивана, прижимаясь лицом к его плечу. Так, чтобы он отбросил книгу в сторону и запустил ладони в ее волосы. Чтобы он прижал ее к себе, как прижимал всего несколько дней назад, и, лаская, прогнал прочь все мысли о прошлом, настоящем и будущем.
С этими лихорадочными мыслями Лиза смело сделала шаг вперед… еще один… и наткнулась на пристальный взгляд Александра.
Глава 18
Ей бы уйти тотчас же, как поняла, что все это не сон. Самый разумный поступок для девицы, оказавшейся в таком положении. Это, безусловно, едва ли остановило бы ее неминуемое падение в пропасть. И все же кто знает, как повернулась бы судьба Лизы, развернись она тогда к дверям и убеги прочь из библиотеки?
Но она осталась. Словно цепями прикованная к месту, на котором застыла, встретив взгляд Александра. Осталась, потому что сразу же поняла, что самое ее заветное желание — быть в этой комнате и рядом с этим человеком. Даже не так — она знала об этом еще до того, как переступила порог библиотеки.
Дмитриевский резко захлопнул книгу, и этот звук ясно подсказал ей, что все происходящее никак не может быть сном. И взгляд, которым Александр одарил ее, в растерянности замершую на месте… А ведь в Лизином сне он не смотрел на нее с таким осуждением и разочарованием, которое на какую-то долю мгновения промелькнуло на его лице.
Широко распахнув глаза и почти не дыша, Лиза наблюдала, как Александр медленно садится на кушетке, ничуть не смущаясь своего неприличного вида — небрежно распахнутого ворота рубашки и босых ног. Как откладывает книгу в сторону и лениво откидывается на спинку кушетки, по-прежнему не отрывая от нее пристального взгляда. «Вид у него сейчас как у большой кошки, затаившейся перед броском», — невольно мелькнуло в голове Лизы.
— Не могу сказать, что удивлен вашим визитом, — чуть растягивая слова, проговорил Александр каким-то странным тоном.
Но девушка не обратила на это внимания, полностью захваченная водоворотом чувств от его столь близкого присутствия. Неровный стук сердца, который отдавался даже в ушах, волнение, удивительное забытье, окутывающее словно облаком, — она смотрела в его глаза и чувствовала странную, непреодолимую тягу к этому мужчине. И тяга эта намного превосходила стыд, кольнувший непристойностью ситуации.
— Я не могла не прийти, — тихо проговорила Лиза, и одна из бровей Александра изогнулась в притворном удивлении.