Разве ж она не знала этого? Разве он сам не сказал ей вчера, что не намерен нести ответственность за то, что может произойти, перекладывая всю тяжесть поступка только на ее плечи? Все честно. Это было только ее решение — перешагнуть ту самую грань, после которой не было ничего, кроме пустоты. Тогда отчего же так больно сейчас? И так хочется плакать…
Лиза словно наяву услышала свой шепот, который так и остался безответным в те мгновения, когда отступило прочь настоящее и забылось мучительное прошлое. Жалела ли она о тех нежданно для нее самой вырвавшихся словах? Нет, отчего-то не жалела. Как не было сожалений и о том, что произошло ночью. Лишь горечь от разбитой надежды на то, что все могло быть иначе, что то, что она чувствовала и тогда, и сейчас хотя бы на малую толику было взаимным. И видит бог, ей до безумия этого хотелось! И сила этих незнакомых ей ранее чувств пугала.
— Lisette, venez me voir![191] — раздался вдруг властный голос из соседней комнаты, и Лиза испуганно посмотрела на Ирину. — Я слышу, что вы поднялись с постели… venez me voir!
— Мадам здесь? — шепотом спросила Лиза у Ирины. — Я полагала, она внизу…
Ответить горничной помешал приказ, прозвучавший уже громче и настойчивее, чем минуту назад, и Лизе пришлось подчиниться, несмотря на то, что Ирина вдруг попыталась зачем-то остановить ее, ухватившись за рукав сорочки.
Софья Петровна, уже облаченная в платье к ужину, полулежала на кушетке возле окна. Она занималась починкой кружевного воротничка и тут же отложила его в сторону, едва Лиза ступила на порог ее спальни.
— Venez près de moi[192], — проговорила мадам, когда Лиза в дверях опустилась на колени и стала ласкать бросившегося к ней из угла комнаты щенка. Бигоша даже забыл про свою добычу, шелковую туфлю мадам, и теперь восторженно прыгал вокруг хозяйки, так и норовя лизнуть ее в нос.
— Laissez votre toutou[193], — раздраженно сказала Софья Петровна, устав ждать, пока Лиза наиграется со своей живой игрушкой.
Девушка же будто нарочно медлила, делая вид, что увлечена щенком, и подчинилась только в ответ на требовательное:
— Allons![194]
Некоторое время они внимательно смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Первой сдалась мадам, устало откинувшись на спинку кушетки и комкая растерянно кружево воротничка, совсем не заботясь о том, что может порвать то, что еще недавно так заботливо чинила.
— Каков подлец! — прошептала она, кусая губы. — Каков мерзавец… ни чести, ни благородства за сиятельным видом! А ведь даже не подумаешь, глядя на него нынче… Каков подлец!
Злость так и крутила Софью Петровну с того самого мгновения, как пришло оглушительное по своей силе осознание происшедшего. Ее цепкие глаза тут же подметили наружные швы сорочки, в которой Лиза прошлым вечером заходила пожелать ей покойной ночи. И порванное кружево, державшееся на честном слове у самого ворота. А еще в глазах Лизы появилось что-то новое, что без слов подсказало Софье Петровне — случилось нечто, переменившее саму сущность девушки. Слабый румянец на ее щеках, то, как она смущенно и нервно сжимала пальцы, досказали остальное.
А потом захлестнула ярость. Такая острая, что Софья Петровна стала задыхаться. Как можно было после всего, что случилось ночью, без тени малейшей тревоги или смятения обсуждать погоду за окном? Да еще ввернуть слова о том, что дороги при таком солнце быстро просохнут, а значит, путь Вдовиных из Заозерного будет легким. Вот потому и не удержались на губах злые слова в адрес Дмитриевского, в ответ на которые вдруг встрепенулась Лиза, поначалу поникшая под ее взглядом.
— Нет-нет! — она так яростно бросилась на защиту своего обидчика, что Софья Петровна даже растерялась на миг. — Нет, он не таков! Вы думаете, это он… а это я! Я! Меня и бейте злыми словами. Не его… не его! Это ведь я пошла… я сказала…
— Вы? — мадам грустно улыбнулась, понимая, что ситуация с каждым мгновением становится все непригляднее. Значит, эта la ingénuee сама стала основной виновницей всего. Значит, граф не соблазнил, прельстившись ее юной прелестью да схожестью с супругой-покойницей, а лишь взял то, что так щедро ему предложили.
— Разве не того вы ждали от меня? — зло бросила Лиза. В голосе ее ясно слышались слезы, потому мадам поспешила смягчиться:
— Помилуйте. Да, я ждала от вас и от него некоего сближения, но разве ж такого?.. Моя милая, вы совершили досадную промашку, скажу вам прямо. Одно дело, когда мужчина добивается вас, совсем же иное — когда вы сами… — и осеклась, понимая, что сыплет сейчас соль на кровоточащие раны. Вспомнила, как когда-то сама совершала ошибки, следуя тому же зову, что толкнул Лизу на роковой для девицы шаг, и что понуждал защищать своего невольного обидчика перед всем миром.