— Знать, вы здесь, mademoiselle Вдовина, надолго? — снова спросила мадам Зубова явно недовольным тоном.
Лиза ее прекрасно понимала: внучка на выданье, красавица из красавиц, а тут под боком у предполагаемого жениха будет иная особа женского пола крутиться. Да еще такое тесное общение — все-таки под одной крышей, пусть и под пристальным наблюдением собственной матери и тетушки графа.
— Как господь рассудит, — уклончиво ответила Лиза. — Пока же признаю, что мы вынуждены задержаться на несколько недель в усадьбе. И весьма благодарны за гостеприимство его сиятельству…
Одна из бровей Дмитриевского взлетела вверх. Лиза не могла этого не заметить, как ни старалась не смотреть в его сторону. Что послужило причиной тому? Слово «вынуждены» или чересчур вежливое обозначение его титула? Понял ли он, что она никогда по своей воле не поддержала бы знакомство с ним? Что даже часа не провела бы подле него, не принуди к тому обстоятельства. Настолько он отчего-то был неприятен ей… и так будоражил сейчас все струны ее души своим присутствием, взглядом своих темных глаз, звуком голоса.
— Знать, так тому и быть, — резко бросил Александр, будто точку поставил в разговоре. Более темы оказанного несчастным путницам гостеприимства за столом не поднимали, заведя беседу об иных предметах. О предстоящем новогоднем бале в имении губернского предводителя, на который, по обыкновению, съедется дворянство со всей округи. О минувшей охоте, неудачно прерванной приближающейся непогодой. О толках и вестях, что дошли из столицы до этих земель вместе с недавно прибывшим из Петербурга Василем. Тот так и сыпал за столом анекдотами из светской жизни, а также рассказами о последних театральных новинках и свежих литературных альманахах.
Лиза украдкой наблюдала за ним и его кузеном, удивляясь тому, насколько разными были родственники. Один — темный волосами и глазами, другой — светлый. Один предпочитал, судя по всему, мрачные тона в платье, другой, безусловно, мог стать подле любого модника столичного, не посрамившись при том ни в единой детали. И оба постоянно привлекали к себе взгляды, были центром всеобщего внимания. Только одному Дмитриевскому для того приходилось постоянно шутить, улыбаться, сыпать комплиментами и поддерживать разговор без устали. А другой Дмитриевский мог откинуться на спинку стула и лениво наблюдать за гостями, изредка вставляя реплики в общий разговор.
И когда один после ужина пел в музыкальном салоне новый романс, упиваясь обращенными к нему взглядами, а другой стоял позади стульев, прислонившись плечом к одной из мраморных колонн, Лиза осознала это еще острее. Даже намеренно держась в тени, граф приковывал к себе взгляды, а его присутствие в комнате было столь ощутимо, что Лиза не могла тому не удивляться. И как остальные гости помимо воли изредка бросала взгляд на него, глядя поверх плеча одного из скрипачей в темноту окна, с досадой понимая, что ловит каждое движение отражения мужчины в черном сюртуке, опиравшегося на белоснежную колонну.
И злилась на себя за это, пытаясь думать только о безупречном голосе Василя, выводящем строки романса. У того был дивный баритон, и в любую иную минуту Лиза от души насладилась бы этим пением. Но не нынче… «Les nerfs[33], — убеждала себя Лиза мысленно, — и только они…» И не смогла сдержать улыбки, когда подумала, что скоро станет схожа с известной ей персоной, не расстающейся ни на минуту с флакончиком успокоительных капель.
А потом застыла в тот же миг, заметив в темном отражении окна направленный на нее взгляд. Прямо глаза в глаза, если ей не почудилось с расстояния, разделявшего ее и Дмитриевского. Он наблюдал за отражением незваной гостьи в стекле окна, без стеснения разглядывая ее, сидящую в первых рядах перед музыкантами. О, как бы хотелось Лизе узнать мысли, которые в ту минуту были в голове хозяина усадьбы! Чтобы наконец-то успокоить нервно колотившееся в груди сердце и не вздрагивать тревожно от неожиданных громких звуков. Как сделала это под очередную усмешку Дмитриевского, когда плавные такты музыки сменили громкие аплодисменты благодарных слушателей.
— Вам понравился новый romance Алябьева, ma chère tantine? — осведомился Василь, приближаясь к креслу Пульхерии Александровны, по пути принимая комплименты и благодарности за доставленное пением удовольствие от других гостей. Но при этом смотрел на Лизу, как та заметила краем глаза, словно надеясь получить и от нее похвалу. И когда она не присоединилась к восторженным словам его тетки, уже напрямую обратился к ней: — А как вам, Лизавета Петровна, сей romance? Вы, верно, уже слыхали его…