— Простите, я не могу ослушаться madam ma mere, — быстро прошептала Лиза, извиняясь. При этом старалась не думать о том, как разочарованно упали его руки, которые он протянул к ней, в попытке остановить. — Никак не должно более разочаровывать ее своим ослушанием.
Когда Лиза уже ступила на первую ступеньку лестницы, голос Александра заставил ее на мгновение остановиться:
— Elise! Мне бы хотелось, чтобы только я владел вами после венчания. И мне кажется, что вашей маменьке лучше бы вернуться в свое имение. Быть может, вы позволите мне разрешить ее трудности, позаботиться об этом?
— Позаботиться о чем? Вы желаете, чтобы я осталась здесь одна после нашего венчания? — Лиза не сумела при этом совладать с приступом страха, сковавшего горло, и хриплость голоса выдала ее испуг с головой.
— Разве вы будете одна? Я буду подле вас, — мягко отозвался Александр из темноты. — Мне просто кажется, что ваша мать слишком опекает вас. А я хочу увидеть именно ваши поступки и услышать ваши слова. Потому что…
— Потому что? — требовательно повторила за ним Лиза, когда Александр на мгновение смолк. Она думала, что он не станет продолжать, и после минутного ожидания уже стала спускаться вниз, когда он все же произнес ей вслед:
— Потому что я до сих пор подвержен сомнениям. Мне кажется, что принять мое предложение вас в значительной мере заставило материнское желание, а не столько чувство ко мне.
Наверное, Лизе следовало тогда остаться в и убедить его в обратном. Но у нее к той минуте совсем сдали нервы, и она поспешила уйти, с трудом спускаясь по лестнице на трясущихся ногах.
В покоях девушку уже ждала разгневанная мадам, которая обрушилась на нее с упреками за вольное поведение с Василем. Кто-то, верно, уже успел доложить ей об их прощании в бельведере.
— Разве я не говорила вам об осторожности? Любой шаг нынче может привести нас к падению в пропасть. Любой! К чему вам понадобилось это прощание с Дионисом? Отчего не отослали его прочь тотчас же, или не ушли сами? Или… O, mein Gott! Неужто это Дионис? — при этой мысли рот Софьи Петровны так презабавно открылся от удивления, что не будь Лиза так вымотана душевно, непременно бы рассмеялась.
— Ежели это Дмитриевский-младший, то глупо! Глупо возбуждать в его сиятельстве невольное подозрение. Слишком рискованно! И потом — не та натура у этого прожигателя жизни, чтобы вы бежали с ним… Вот управитель…. Хотя какой из Головнина соблазнитель? Слишком аккуратен во всем. Но ежели это Василий Андреевич… о, тогда он дьявольски хитер и вдвойне опасен. Отвести от своей персоны подозрения, старательно бросая на себя тень. Что вы молчите, meine Mädchen? Ни единого возражения? Кто же таинственный покровитель нашей авантюры? Кто ее создатель? Младший Дмитриевский или господин Головнин? Ах, ступайте же! Вижу по вашему лицу, что вы ни намека не позволите себе о том! Хотелось бы надеяться, что и с нашим Аидом вы так же неприступны, как скала…
В тот вечер в усадебном доме впервые за время пребывания Вдовиных царила мрачная и явно тягостная атмосфера. Ужин, к которому Александр так и не спустился, остальные провели в молчании, пряча друг от друга взгляды. Пульхерия Александровна к концу и вовсе расплакалась и ушла к себе, не дождавшись последней перемены.
А Лиза, позабывшая из-за всех волнений и тревог переменить платье, никак не могла оторвать взгляда от злосчастного рукава, где по-прежнему темнели пятна крови. Кровь и слезы. Вот, что принесла она в эти стены. И кто знает, сколько еще прольется крови и слез? Но открыться Александру было до безумия страшно. И теперь уже не только от осознания, что она потеряет его…
Перед отходом ко сну Лиза пересказала мадам странное предложение Александра заняться делами Вдовиных, чтобы Софья Петровна покинула Заозерное после венчания. Та не особо разделила тревогу девушки и только беззаботно отмахнулась:
— Ранее ему не повезло с belle-mère, неудивительно, что он не желает моего присутствия, — а потом слегка нахмурилась и кивнула: — Но я запомню ваши слова. Видно, я чересчур убедительно играю свою роль и выполняю обязанности, что она налагает на меня. Стало быть, надобно стать мягче…
На следующее утро Александр вышел к завтраку и напомнил дамам о предстоящей поездке в Тверь, которая была запланирована еще несколько дней назад.