С Софьей Петровной Лиза тоже никогда прежде не обсуждала, как они будут действовать в случае разоблачения. Она страшилась поднимать эту тему, а со временем… Надо признать — со временем Лиза настолько отдалась чувствам, что даже мысли не допускала о подобном повороте событий. Тем более, когда до венчания оставалось всего три дня. Глупо… Боже, как глупо!
«Что бы делала Софья Петровна?» — Лиза ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку, пытаясь успокоиться и заглушить внутренний голос, уже вопивший, а не шептавший, о бегстве из этой комнаты и от этого мужчины, лениво облокотившегося на спинку кресла. Но при всей расслабленности его позы Лиза понимала, что Александр в мгновение ока будет готов к атаке. Он напоминал ей сейчас большую кошку, что уже загнала мышь в угол и теперь разлеглась, преградив все пути отступления и желая подразнить жертву.
«Что бы сделала Софья Петровна? Скорее всего, попыталась бы узнать причину этой странной просьбы, прежде чем снова браться за перо. Написать имя… Имя… Неужто отец Феодор все же нарушил тайну исповеди? Или Зубовы?.. Хотя откуда Зубовым знать, что Вдовины — вовсе не Вдовины и никогда ими не были?»
— Извольте, коли такая потребность в том, — проговорила Лиза и быстро написала: «Елизавета Петровна Вдовина, девица». Потом раздраженно бросила перо на стол, пытаясь за этой бравадой скрыть свой страх. Она даже не заметила, как вдруг перешла на «вы» в попытке возвести между ними невидимую стену. — И я совсем не понимаю, что происходит, и что за странные вопросы вы мне задаете.
— Не понимаешь? — с сарказмом переспросил Александр и, легко потянувшись через стол, взял со стола бумаги, чтобы их просмотреть. Лиза же тем временем аккуратно, шаг за шагом, стала отступать к дверям. Ей до безумия хотелось оказаться сейчас где угодно, лишь бы подальше от Дмитриевского. Желательно — подле Софьи Петровны. Уж она-то определенно найдет выход!
Отступая, Лиза машинально отметила, как Александр быстро скользнул взглядом по имени на бумаге и медленно двинулся вокруг стола к ней. Повинуясь инстинкту, она снова сделала шаг назад. Разум же приказывал остановиться, твердя голосом Софьи Петровны, что каждый шаг назад служит доказательством ее вины. Но остановиться Лиза не могла: выражение глаз Александра вдруг вселило в нее панический ужас. Лучше бы он был таким, как после ссоры с Василем или как тогда, когда бил кого-то хлыстом. Но только не таким, как сейчас: опасно медлительным и холодно расчетливым…
Если бы кто-то случайно зашел сейчас в библиотеку, ему показалось бы, что эти двое танцуют какой-то странный танец: пока один делал шаг назад, другой медленно и неумолимо приближался.
— Восхищен твоей смелостью. Я думал, все будет несколько иначе, — мягко проговорил Александр.
При этом он мимолетно улыбнулся такой грустной улыбкой, что Лиза остановилась, совершенно сбитая с толку. К тому же она решила, что уже достигла той самой безопасной зоны, где может начать разговор. Или убежать, если ей не хватит духа, или ее блеф потерпит неудачу. Все происходящее стало вдруг напоминать ей игру в вист, что недавно вели они друг против друга за ломберным столом, блефуя и скидывая взятки. Только тогда она была не одна против него, за тем столом…
— Я принимаю ваш комплимент, — проговорила Лиза, переведя дыхание и всячески стараясь не показать своего страха. — Но еще раз скажу, что не понимаю, что здесь происходит… Потрудитесь объяснить. Я не просила вас составлять духовной. И уж тем паче не давала никакого повода для подобных странных вопросов и просьб.
— Действительно, — сказал Александр, приближаясь к ней опасно близко. Теперь меж ними было расстояние вытянутой руки. — Только безумец в чем-то заподозрит истинного ангела, коим ты являешься на вид, верно, Елизавета Петровна Вдовина? Это ангельское лицо, эти невинные большие глаза… тихий голос… девичья скромность…
Уголок его рта дернулся в презрительной усмешке. Притворяться более не имело смысла, Лиза видела это в его глазах.
— Я вас не понимаю…
— Хватит! Довольно! — отрезал Александр. От звука его голоса закружилась голова, и каждое последующее слово, будто хлыстом, било наотмашь: — Согласно записям в губернских книгах, Елизавета Вдовина действительно проживает в собственном имении под Нижним Новгородом. Ее маленькое владение — крохотная деревенька в десять душ — действительно отдана в залог, но еще до войны двенадцатого года. Только имя ее отца вовсе не Петр. Старушка с трудом ходит и подслеповата, что неудивительно в ее возрасте — ведь ей более шести десятков лет. И у нее нет ни кровных родственников, ни персон одной фамилии. Allons? C'est à vous de jouer![239]