Все-таки она пленница, поняла Лиза в тот момент, глядя в глаза лакея в полумраке коридора. Потому что в вежливости его слов ясно читалась твердая решимость не пустить ее дальше порога. Девушка закрыла дверь и, упав на постель, разрыдалась от страха и отчаяния. Но спустя некоторое время пришло осознание, что едва ли ей нынче помогут слезы. Нет, сейчас ей нужна ясная голова… как никогда! Лиза вытерла глаза, поправила волосы и с гордым видом прошагала к двери, где потребовала от лакея немедленной встречи с матерью. Тот, явно предупрежденный, ответил, что мадам Вдовина изволит отдыхать после обеда.
— Хорошо, — уступила Лиза. — В таком случае я желаю видеть Ирину. Мое платье изрядно помято, а волосы растрепались. И я хочу видеть именно ее.
Но несмотря на Лизин приказ, спустя несколько минут в покои шагнула вовсе не Ирина, а одна из уже знакомых дворовых девушек. На вид лет пятнадцати, смущенная, но такая довольная новой ролью, Агафья сделала перед Лизой неумелый книксен и заверила, что готова во всем услужить «барышне — будущей хозяйке». Лиза не стала спорить. В конце концов, ей было неловко от собственного неряшливого вида, и она милостиво изъявила желание переменить платье и причесаться.
Ей до безумия хотелось поскорее узнать у этой девочки, аккуратно водившей щеткой по ее длинным волосам, что же происходит в усадьбе. Но Лиза понимала, что едва ли та знает обо всем, да и вряд ли скажет, если и знает.
То ли из хитрости, то ли наоборот по простоте душевной Агафья все же отвечала тотчас и без разбора на все Лизины вопросы. Вот только ответы были такие, что требовалось задать еще с пяток, чтобы хоть что-то прояснить.
— Мне сказали, моя мать отдыхает.
— Сказали, знать, так оно и есть.
— Так отдыхает ли? Я бы желала ее видеть…
— А мне, барышня, то не ведомо. Я же здесь, с вами. А барыня, маменька ваша, стало быть, в своих покоях. Не могу знать, отдыхает она или нет.
— А можно ли узнать, могу ли я видеть ее?
— Узнать-то можно. Но ведь вы уже справлялись, коли ведаете, что она отдыхает.
И непонятно было, говорит ли Агафья без лукавства, или за нос Лизу водит. Лиза пыталась понять, действительно ли ее новая горничная так глупа и наивна. Она завела разговор о каких-то пустяках — о погоде, о минувшей Пасхальной службе, о подарках, что раздали в усадьбе к празднику. А после попросила рассказать ей об этих покоях.
И Агафья с готовностью бросилась открывать двери, демонстрируя богатое убранство комнат, с восторгом касаясь предметов и тканей. Вот спальня, а за ней небольшой будуар, где хозяйке полагалось заниматься делами дома и отвечать на письма. Туалетная комната с ванной на ножках в виде львиных голов и расписным фарфоровым набором. Гардеробная, где еще толком не развесили все ее наряды, как успела отметить Лиза мимолетным, но цепким взглядом.
— Мы позднее тут все приберем непременно, — краснея от неловкости, прошептала Агафья, и только тогда Лиза поняла, что девушка не играет перед ней сейчас.
Не лукавство то было, а сущая невинность, действительно не знавшая ничего. Лиза не стала более мучить Агафью расспросами. Но все же не могла не спросить о том, что вдруг пришло в голову, когда взглянула через прозрачные кисейные занавеси на парковые деревья за окном.
— Отчего все так удивились, когда я про зеленый дом спросила?
— Оттого что барышне не пристало знать об том, — тут же ответила девушка. — И я не скажу.
— Отчего?
— Оттого что девицы об том не говорят. А я девушка честная.
— Тогда просто скажи мне о доме, — Лиза попыталась зайти с другой стороны, уже привыкнув за это время к странной манере Агафьи отвечать на вопросы. — Что за дом? При усадьбе ли? Отчего зеленым кличут? Живет ли кто в нем?
— При усадьбе. Флигель один в дальнем углу парка, — ответила Агафья, явно обрадованная, что Лиза оставила опасные для нее расспросы. — Зеленым кличут оттого, что выкрашен под стать зелени парковой. Чтобы неприметным был. Дед аль прадед барина выстроил, чтобы жена его и полюбовница не видались. Так и повелось…
— Что повелось? — спросила Лиза, позволяя Агафье снова уложить себя в постель и удобнее устроить подушки за ее спиной. Но сердце отчего-то сжалось и будто шепнуло, что не стоит далее выспрашивать. «Остановись! — голосом Александра прогремело в голове. — Остановись тотчас!» Но его тут же заглушил другой голос, вкрадчиво шепнувший: «Наяды! Великолепные и чарующие создания… наяды!»