— Это ведь не наша история, моя милая, — прошептал он издевательски, будто не слыша ее последней фразы. — Тобой действительно двигала любовь. Именно она привела тебя сюда, в эти стены. Но не к брату, милая. Нет! Ты не холопка в барских одеждах. Ты наивная девица, покинувшая родной кров в попытке поймать за хвост птицу удачи. Твоя история похожа на сотни других. Соблазненная и обманутая. Проданная во имя придуманной для девичьих ушей нелепицы. Разве ты не знала, что именно такая судьба ожидает тебя в итоге, как и всех соблазненных? Ведь эта прекрасная сказка о счастливой любви до гроба и делает со временем из невинных овечек последних распутниц и шлюх, верно?
От грубых слов Александра у Лизы закружилась голова и зазвенело в ушах. А рука, несдерживаемая его хваткой, вдруг взметнулась сама собой и отвесила ему звонкую оплеуху. Странное чувство дежавю. Ведь когда-то это уже было — и тяжесть его тела на ней, и пощечина, от которой так больно загудела ладонь.
— Что он пообещал тебе? — не обращая внимания на пощечину, продолжал Александр. Он просто поймал свободную ладонь Лизы и с силой прижал к постели, теперь уже вовсе ее обездвижив. — Обещал ли он, что стоит тебе только покинуть отчий дом вместе с ним, и ты обретешь все радости рая? Обещал ли, что у вас будет идеальное семейство, а он станет самым лучшим на свете супругом для тебя? Что будет холить и лелеять тебя всю жизнь до гробовой доски? Что еще он обещал тебе, когда целовал твои губы и ласкал тебя? Мы все лжецы, моя милая… Мужчина всегда говорит то, чего требуют обстоятельства, лишь бы получить желанный приз. И то, что ты была со мной, что ты была моей, что отдалась мне — явное свидетельство того, что все мы лжецы.
«…Слова всегда красивы, но что таится за ними, в той глубине, куда не под силу порой заглянуть?..» — вспомнились тут же слова мудрой Софьи Петровны, которая предупреждала Лизу, что не следует так безрассудно вверять собственное сердце мужчине. Как же она была права!
Сил выносить эти жестокие слова больше не осталось. Лиза закрыла глаза, отгораживаясь от Александра блаженной темнотой. И если бы могла, если бы он не держал ее руки, то закрыла бы и уши, чтобы ничего не слышать. Боль раздирала ее тело с такой силой, что стало трудно дышать. А слез, от которых в таких случаях становилось легче, не было.
Внезапно тяжесть его тела исчезла. Александр слез с кровати, снова отошел к столику и налил себе вино в единственный уцелевший бокал. Лиза слышала, как с шумом полилось вино из графина, как звякнул хрусталь. Потом были долгие минуты тишины, к которой оба прислушивались с каким-то напряженным вниманием. И именно Лиза нарушила ее, когда, сев в кровати и устремив взгляд в его спину, глухо проговорила:
— Ты ведь тоже отменный лжец.
Она заметила, как слегка дрогнули его плечи, как напряглась шея над воротом халата. А потом он равнодушно произнес:
— Наипервейший и наиотменнейший из всех. Разве ты не знала прежде?
— Знала, но почему-то отказывалась верить, — так же бесстрастно, как он, сказала Лиза, удивляясь спокойствию своего голоса. Ее душа рыдала, а голос был таким безмятежным, словно и не было этой дикой боли в сердце. — Я не удивлюсь, если ты знал о многом еще до того, как я ступила тогда в библиотеку.
— Тяжко было, моя милая? — презрительно ухмыльнулся Александр, и она невольно прикрыла глаза, задетая его тоном. — Каково это отдать свое тело по приказу? И чем ты тогда отличаешься от той, кого сводники поставляют распутникам на потеху?
Впервые за все время разговора Лиза распознала странную нотку в его голосе. Некий отголосок горечи. Но настолько мимолетный, что она решила, что ей просто показалось.
— Спроси у той, что во флигеле живет. Ей чаще приходилось предлагать свое тело на потеху. Она скорее ответит, — холодно ответила Лиза и тайно порадовалась тому удивлению, что на миг промелькнуло на его лице, когда он резко обернулся при этих словах.
— Тебе сказали? Кто? Василь? Недаром он с тобой так долго прощался в тот день. Или давал указания напоследок? Ведь сводник твой — кто-то из дома моего, под моим кровом столуется.
Александр вдруг сорвался с места и в несколько шагов приблизился к кровати. Жестко обхватил пальцами подбородок Лизы, вынуждая ее не только замереть на месте, но и взглянуть на него снизу вверх. Глаза в глаза…
— Удивлена? Всему есть цена, ma chère Elise! Всему! И всегда найдется тот, кто согласится на предложенную цену. Не было смысла выдумывать жалостливые истории. Предел моего милосердия был исчерпан уже на истории твоей мадам, — он зло прищурил глаза, прежде чем продолжить, и Лиза в ужасе содрогнулась. — И не смей говорить о том, чего не знаешь. Да, она предлагает мне свою ласку и тепло, дарит мне свое тело, но делает это открыто и честно, не прикрываясь мнимой невинностью. И от нее никогда не будет удара в спину. В этом она несравненно выше тебя…