— Мне жаль, — произнес вдруг Александр, уставившись в темно-красную глубину бокала.
Очнувшись от своих мыслей, Лиза подняла на него потрясенный взгляд. Но вспыхнувшая в ней надежда на понимание тут же угасла, когда он добавил:
— Странно было ожидать иного. Твоя история стара как мир. Разве не твердила тебе о том твоя мать? Уверен, девиц с отрочества предупреждают о подобном.
И тут же, не давая ей опомниться, переменил тему разговора:
— Когда ты узнала о его планах? Тут же после побега или спустя время?
— Следующим вечером…
Александр окинул Лизу таким взглядом, что у нее на миг даже пропал голос от страха перед огнем, полыхнувшим в его глазах. По побелевшим костяшкам его пальцев она видела, насколько сильно он сжал бокал, рискуя раздавить тонкое стекло.
— Он сказал тебе, что ты должна приехать сюда и соблазнить меня, дабы стать моей женой? Уверен, он отменно наставил тебя, как следует себя вести со мной, на какие хитрости пуститься и какими слабостями воспользоваться.
— Слабостями? — теперь настал Лизин черед иронично и зло изогнуть губы. — Разве они есть у тебя? Нет, он не говорил мне о слабостях. Только о твоих грехах и пороках. О твоем непримиримом и жестоком нраве. О твоем прошлом и настоящем… чтобы я знала обо всем.
— Разумеется, — согласился Александр так же иронично, но в то же время с легким оттенком грусти, на короткий миг промелькнувшим в голосе. — Смерть чудовища принять легче… И ты согласилась сыграть свою роль до самого финала, до вдовьей вуали… Стать пособницей в смертоубийстве. Никто бы не подумал примерить на сущего ангела подобную роль. Отменно задумано.
Он прав. И искать оправдания для себя Лиза даже не пыталась. Только смотрела на этого гордого прекрасного мужчину, боясь задохнуться от боли, молнией ударившей при его словах. За все воздается — всем известная истина. И ее заслуженная кара — лишь доказательство тому.
— Сколько мне было отмеряно? Сколько бы я наслаждался блаженством нашего союза, милая? Год, два? — его слова били наотмашь, оставляя кровоточащие раны в ее душе. — Сколько он отвел мне лет жизни с тобой? И ты бы подле меня подсчитывала месяцы… дни… Воистину, кого целую, тот и есть…
Александр вдруг резко вскочил с кресла и лихорадочно заходил по комнате. Было видно, что он уже с трудом владеет раздирающими его эмоциями. Тщательно лелеемое равнодушие, с которым он допрашивал Лизу, упало, словно маска, и теперь все, что было у него в душе, стало явным. Злость, ненависть, отчаяние…
— Ответь же мне! — повернулся он неожиданно к ней. — Какая участь меня ждала? От чего бы пришел конец? Несчастный случай на охоте? Неведомая болезнь? Отвечай же! Сколько ночей ты бы лежала подле в ожидании желанной свободы?
— Я не знаю! Не знаю! — со слезами выкрикнула Лиза, цепляясь за столбик кровати, как утопающий хватается за бревно в надежде остаться на плаву. — Я никогда не спрашивала его! Любая мысль о том была настолько тягостной, что я пыталась не думать. Он сказал лишь, что брак продлится год, не более. И только зимой я стала понимать, что едва ли… это… будет естественным. И только ныне, когда…
Лиза внезапно замолчала, и Александр напрягся, вглядываясь в ее лицо, словно пытался разгадать то, о чем она хотела умолчать.
— Когда? — настойчиво переспросил он.
Но она только смотрела в его темные глаза и молчала, прокручивая в голове слова, что чуть не сорвались с ее губ в напряженной тишине:
«…Когда я полюбила тебя, когда мое сердце стало биться в унисон с твоим. Тогда я начала понимать, как низко пала, и как глубока мера моего предательства… Но я никогда не скажу тебе об этом. Ведь нынче мы квиты. Я предавала тебя, а ты предавал меня, целуя и лаская другую».
Александр вдруг в несколько шагов преодолел расстояние между ними и обхватил лицо Лизы ладонями, вынуждая ее смотреть на него неотрывно.
— А знаешь, я ведь не лгал тебе, когда говорил, что твое появление наполнило мою жизнь смыслом. Пусть и на короткий миг. Жить здесь затворником в течение стольких лет… Жить столько времени без сердца… По крайней мере, во мне проснулся интерес. Но le sort en est jeté[242]. И снова на весах судьбы моя жизнь. Как в прежние времена.
— Что? — растерянно переспросила Лиза, не понимая, о чем он говорит, завороженная странными нотками, что звучали в его голосе. И тем, как ласково скользили его пальцы по ее коже.
— Кто он, ma Elise? Назови мне имя.