Нельзя сказать, что Лиза не ожидала такого развития событий после того, как в ее покои принесли венчальное платье. Но услышав подтверждение из уст Александра, все же удивленно взглянула на него.
— К чему тебе все это?
— Прошлым вечером ты сама призналась, что хотела бы стать моей супругой. Представим, что ничего не было. Ни откровений твоей мадам, ни наших с тобой увлекательнейших бесед.
— К чему тебе все это? — уже настойчивее повторила Лиза. — Венчание не тот обряд, от которого можно так просто отмахнуться. Мы будем связаны узами…
— …которые при горячем желании вполне по силам разорвать и смертному, — с саркастической ухмылкой докончил за нее Александр. — Падение с лошади на охоте. Или случайный выстрел. В нашей жизни возможно всякое.
— Или неслучайная пуля на поединке, — механически продолжила Лиза, чувствуя, как ее все больше и больше затягивает пучина отчаяния. Нет, вовсе не благие намерения вели его с ней под венец, как мелькнула на миг в голове шальная мысль, — не честь, не совесть, а лишь холодный дьявольский расчет.
— Тогда ты будешь только в выигрыше, разве нет? — усмехнулся он, протягивая руку к ее лицу и ласково пропуская меж пальцами ее аккуратно завитый локон. — Разве не к тому ты стремилась, приехав сюда? Облачиться во вдовьи одежды и скорбно посыпать голову пеплом у могильной плиты…
— Этого не будет! — холодно отрезала Лиза. Решимость не допустить то, что он задумал, только окрепла в ней с прошлой ночи. Не будет крови. Не будет смерти…
— Как скажешь, — подозрительно легко согласился Александр, наматывая ее русый локон на палец. — Мне нет нужды его искать. Он сам объявится. По словам мадам, он безумно любит тебя. Даже готов был отказаться от всего ради тебя. Потому после венчания я не выпущу никого из имения. Пусть все разделят со мной счастье молодожена. Я готов биться об заклад, что он сам себя выдаст. Но сначала ему придется испить до дна всю чашу, что я ему уготовлю. Признаться, и здесь я должен благодарить вас за прекрасную возможность понаблюдать за человеческой природой. За его муками…
— La vengeance est un plat qui se mange froid[247], — полувопросительно произнесла Лиза, смело взглянув ему в глаза. Отчего-то вспомнилось его поведение во время последнего визита в имение Василя и Бориса. Как он выставлял напоказ свою близость к ней, как явно демонстрировал ее чувства к нему. И лишь горько улыбнулась, когда он не сделал ни единой попытки возразить на ее замечание. — Ты сущий дьявол!
— La Bête! — Александр намотал Лизин локон на палец еще туже, тем самым вплотную притянув ее к себе. Она уперлась ладонью в его грудь, не желая этой близости, но все же в итоге уступила его силе.
— Венчания не будет, — твердо сказала Лиза, когда они стояли уже так близко, что дыхание их смешалось. — Я не стану твоей женой.
— Однажды ты уже отказала мне, — усмехнулся Александр, напоминая ей, что из этого вышло. А потом добавил уже жестче, видя, что она упрямо качнула головой: — У тебя нет выбора, ma Elise. Ежели не выйдешь по своей воле в венчальном платье, тебя вынесут в чем есть. Желаешь устроить потеху для зевак — твое право.
— Ты можешь притащить меня в церковь силой, но заставить меня отвечать на вопросы отца Феодора не в твоей воле.
Их взгляды, полные решимости, скрестились в этот миг, как лезвия сабель.
— Я здесь хозяин, ma Elise. И отец Феодор сделает так, как скажу. Даже повенчает без согласия невесты. Желаешь совет? Смирись! По доброй воле ступи под церковные своды в это воскресенье, и даю слово, окажешься в выигрыше при любом раскладе. Останусь я жив или нет. Смирись, ma Elise!
И словно ставя точку в их разговоре, Александр вдруг наклонился и поцеловал ее. При первом же прикосновении губ, пусть оно и было жестким и властным, вся решимость Лизы куда-то улетучилась, а защитные барьеры пали один за другим. Руки сами собой довольно скоро обхватили его шею, а пальцы запутались в волосах. От странного тепла, охватившего ее тело, лед в душе дрогнул.
— Вот видишь, — глядя на ее распухшие губы и затуманенные желанием глаза, чуть хрипло проговорил Александр, когда они все же разомкнули объятия. — Ты явно не прогадаешь…
И вышел вон прежде, чем она осознала иронию этих слов, его злую насмешку.
Слово он сдержал. Ирина действительно вернулась в услужение к Лизе. Но замкнутость и молчаливая покорность горничной красноречиво говорили о том, что она не забыла, кто виноват, что ее едва не сделали скотницей. Вскоре Лиза оставила попытки вернуть расположение Ирины, рассудив, что только время способно восстановить то, что было разрушено.