То ли от удивления ее смелостью, то ли намеренно, Александр склонился к ней, принимая ее робкий поцелуй, легкое касание губами его рта. А у Лизы не было никаких мыслей в голове, кроме одной — раствориться в нем, почувствовав хотя бы на короткое мгновение его тепло. И он дал ей то, чего она так жаждала. Обхватил ее руками, крепко прижимая к своему телу, буквально впечатывая ее в себя. Стал целовать жадно и горячо. И Лиза отвечала ему со всей страстью, которую в будущем ей уже никогда не суждено ему подарить, упиваясь этими последними мгновениями в его руках.
Она пропустила момент, когда с ее плеч на ковер белым облаком соскользнуло платье. Когда кровать приняла их в свои объятия, словно проводя границы между прошлым и будущим и этим сладостным настоящим. Когда под ее руками уже была не тонкая ткань рубашки, а обжигающе горячая кожа и твердые мускулы.
Лиза таяла в руках Александра, растворяясь в нем, цепляясь за него, как за последнее свое спасение, пытаясь забыться в его страстных ласках. Где-то в уголке сознания тонким огоньком еще горела мысль, что это все в последний раз и вовсе не по любви, а только «по велению похоти», как когда-то сказал Александр. Но этот огонек был погашен шквалом чувств и невероятных ощущений, которые Лиза испытывала в его объятиях.
В те мгновения он принадлежал ей. А она принадлежала ему, отдавая последнее, что могла ему оставить — свою бесконечную любовь. «Я хочу быть с ним… только с ним… всегда…»
И стало совсем неважно, что вовсе не взаимное чувство движет Александром, толкая его под венец. Ведь сейчас он так смотрит на нее, проникая не только в ее тело, но и в душу. Все глубже и глубже. И ей никогда уже не избавиться от его плена. Да и желает ли она того?
— Ma Elise, — ласково шептал Александр, держа ее после в колыбели своих рук и медленно целуя ее глаза. — Ma Elise…
И Лиза почти провалилась в сон под эти нежные ласки и тихий шепот, совсем позабыв обо всем, что было сделано или решено в последние дни. Ей было так хорошо сейчас — в кольце его рук, под его губами…
Очнулась она от дремы только тогда, когда Александр вдруг покинул ее в кровати и прошлепал босыми ногами к камину, где подбросил дров в огонь. Облокотившись на локоть и краснея от собственного смелого взгляда, Лиза залюбовалась его крепкой обнаженной фигурой, по-прежнему погруженная в некий транс от того, что произошло между ними, будто окутанная легкой дымкой.
А спустя миг эта дымка развеялась, когда Александр, улыбнувшись ей, подошел к столику, взял со стола бокал с вином и залпом опрокинул в себя. Потом он быстро вернулся к кровати и скользнул под одеяло, пытаясь поймать вдруг метнувшуюся от него Лизу.
— Что случилось? Ты недовольна… тем, что было? — он попытался удержать ее за плечо, но она ловко вывернулась и села чуть в стороне от него, закутавшись в одеяло. — Так остался всего один день… и одна ночь — и ты станешь моей женой. Я не вижу ничего зазорного или порочащего тебя… Или… или ты сожалеешь? Вспомнила о чем-то?
Лизе хотела сказать, что он ошибается, что все не так. Но она боялась, что как только откроет рот, с губ сорвутся слова признания и раскаяния в том, что она натворила. А это было бы ошибкой. Как стал ошибкой ее порыв снова коснуться его… быть с ним… почувствовать себя желанной и хоть на миг, но любимой… Поэтому девушка отвернулась и стала смотреть на пылающий в камине огонь, чувствуя, как снова покрывается ледяной коркой ее душа.
Александр еще раз попытался вернуть ее к себе под бок, но безрезультатно — Лиза упрямо выдернула руку из его пальцев, а он, опасаясь причинить ей боль, настаивать не стал. Так и остались: он лежал, закинув руку за голову, и нахмуренно смотрел на слезы, вдруг покатившиеся по ее лицу, а она сидела и напряженно следила за игрой огня, мысленно отсчитывая минуты.
На тринадцатой Лизе пришлось прерваться. Его пальцы вдруг вцепились ей в волосы, заставляя обернуться, и, похолодев, она подчинилась этому безмолвному приказу. Александр полулежал на боку, дотянувшись до нее из последних сил. Его лицо исказилось яростью, а глаза буквально прожигали насквозь.
— Ты!.. Ты!.. Чем ты опоила меня? — прошептал он зло, и Лиза прикрыла глаза, прячась от его колючего взгляда, в котором больше не было и отблеска недавней нежности.
Глава 28