Тот разговор оставил у Лизы горькие ощущения. Она помнила, как часто эта самая женщина, всем своим видом теперь выражавшая возмущение случившимся, по-соседски забегала к Амалии Карловне. Да и остальные соседи то и дело заходили поздороваться с немкой или обсудить последние новости. Акулина сплетничала, что Амалия Карловна ссужает деньгами едва ли не всю округу. И Лиза была готова спорить на что угодно, все они знали, каким небогоугодным ремеслом занимается немка. В который раз подтверждалась давно известная Лизе истина: почти все люди — лицемеры, и просто носят удобные им маски. Как и она сама когда-то…
На протяжении всей поездки в село Лиза пыталась отвлечься от этих невеселых мыслей, как могла. Пробовала читать, разглядывала окрестные пейзажи, старалась поддерживать разговор с хозяйкой дачи, сокрушавшейся о потере жильцов. И когда распрощалась с ней и села в коляску, и когда тронулись в обратный путь по широкой сельской улице, все думала, думала… Но лишь все больше укреплялась в том, что несчастья следуют за ней по пятам, как репей, цепляясь к тем, кто подле нее оказывается.
Стало страшно вдруг за маленького Павлушу, с которым только три дня назад собирала из карточек слова. Найдя взглядом маковки церкви, видневшейся на соседней улице в окружении изумрудной листвы, Лиза приподнялась в коляске… да так и застыла, не перекрестившись. Потому что церковь была удивительно похожа на ту, с рисунка брата. Те же маковки с узорами, те же кресты с полумесяцами, то же количество куполов.
Это была та самая церковь, что показывала ей в альбоме Натали, и которую Лиза отвергла из-за колокольни. Нынче же, когда колокольню скрывали неровные ряды строительных лесов, когда сам храм виднелся за крышами домов, а не с того ракурса, как в альбоме, сходство более не вызывало сомнений.
Лиза резко вскочила с сиденья, едва устояв на ногах, и так быстро завертела головой, пытаясь понять, в каком именно из окрестных домов есть то самое окно, из которого смотрел когда-то Николенька, что сопровождавший ее Прохор крикнул извозчику остановить коляску.
— Что стряслося, барышня? — Он озадаченно посмотрел на взволнованное Лизино лицо, а та уже спрыгивала с коляски, едва не зацепившись подолом, чтобы поскорее подойти к домам и прочитать редкие таблички о постое.
Прохор, помня о наказе хозяина и о сумме, что везла Лиза в бархатной, расшитой бисером сумочке, тут же соскочил следом, приказав извозчику обождать.
— Ищем, что ль, кого? — спросил он, заметив, как напряженно вглядывается Лиза в незнакомые ему буквы, написанные где краской, а где мелом.
Но Лиза только рассеянно кивнула, и Прохор любопытствовать далее не стал — молча следовал за ней от дома к дому.
За странным поведением барышни наблюдал не только лакей. С тихим скрипом отворилась калитка через два дома от того, где Лиза пыталась найти табличку о постое, и из калитки выглянуло круглое женское лицо в обрамлении светлого платка, обмотанного вокруг головы на крестьянский манер.
— Ищете чего, барыня? — несмело обратилась к ней немолодая женщина, пряча кого-то за калитку.
«Ребенка!» — тут же догадалась Лиза и поспешила подойти к ней, движимая странным предвкушением. В душе все разрасталось ощущение, что ее поиски вот-вот подойдут к концу. Иначе и быть не могло. Именно на этой улице стоит дом, из окна которого когда-то Николенька глядел поверх крыш и крон деревьев на церковь. Робкое возражение разума, что за год многое могло измениться, Лиза предпочла не услышать.
Не зная, за кого кукловод мог выдать ее брата, она начала издалека: поинтересовалась, не проживали ли здесь постоем мальчик с дядькой или с родственниками. Женщина сперва молчала, и только когда Лиза посулила ей несколько монет, сказала, осторожно подбирая слова:
— Это вам к фельдфебельше надобно, ваше благородие. Она за мальцом в приходскую школу пошла. Вскорости будет. Вы уж дождитесь ее…
От этих слов сердце Лизы сначала замерло в груди, а после забилось в горле с утроенной силой. Она сама не помнила, как вернулась к коляске в сопровождении Прохора, как забралась на сиденье, чтобы дождаться прихода неизвестной фельдфебельши. Лизе указали дом этой женщины, и она смотрела и смотрела, не отрывая взгляда, на одноэтажное деревянное строение с резными ставнями и высоким забором. Почему-то не было никаких сомнений, что вот она — конечная точка ее длительных поисков, ее долгого пути к брату, с которым она так непростительно разлучилась, погнавшись за обманчивой мечтой о счастье.
Фельдфебельшей оказалась невысокая полноватая женщина лет тридцати пяти в платье из простой бумазеи и капоре, украшенном потрепанными шелковыми цветами. Задумавшись, Лиза едва не пропустила ее, когда та прошла мимо коляски к калитке. За женщиной следовал мальчик в синей бархатной курточке с кистями, как у гусара. В курточке Николеньки! Точно такая же курточка была на Николеньке, когда он приезжал в свои последние каникулы в имение Лизаветы Юрьевны.