— Кррааа! Крраааа!
Когда-то ее уже спасли от ворон сильные руки. Лиза помнила об этом так отчетливо, словно то было вчера. И она хотела, чтобы так же случилось снова. Чтобы он спас ее от этих ворон. От жара, мучающего тело. От удушья, что стягивало горло все туже. От боли, терзающей душу.
Искупления… Она хотела искупления. Томилась желанием получить прощение. Так она говорила себе. Но только теперь Лиза поняла, что все это отговорки. Она хотела к нему! Одна-единственная минута рядом с ним. И все. И будь, что будет.
Она хотела к нему. И даже умереть рядом с ним было не так страшно. Страшнее было умереть, не увидев его вовсе…
Глава 40
Лето 1830 года,
Заозерное
По площадке разлетелся сухой звук выстрела. Спустя пару мгновений у краешка дула появилось облачко порохового дыма, помешавшее сразу разглядеть, поражена ли цель. Но, конечно, с кремневым замком не сравнить, хотя с непривычки промахнулся он знатно.
Александр в который раз осмотрел пистолет из пары, доставленной вчера из Москвы вместе с новым охотничьим ружьем. Любовно погладил гравировку на дуле — знак оружейного мастера. Хоть какой-то толк вышел от той поездки!
Впервые за долгие дни, когда дождь лил стеной, наконец-то выглянуло солнце, но парило так, что выезжать на верховую прогулку не было никакого желания. Соседи, составлявшие Дмитриевскому компанию на гоне, затаились от затяжной непогоды в своих имениях. Одному было скучно. Потому и решил опробовать новое оружие. Он заказал его в Москве около месяца назад, но поначалу даже не хотел касаться присланных коробок. Ведь при одном взгляде на них просыпалось глухое раздражение и злость на самого себя за тот визит в Москву, в его положении и вовсе лишний…
При воспоминании о поездке в первопрестольную настроение Александра, и без того худое, испортилось окончательно. Потому и посланца с запиской от доктора, сменившего господина Журовского, принял он крайне нелюбезно. Крестьянину в летах, смущенно мявшему в руках войлочную шапку, пришлось покорно дожидаться в сторонке, пока граф не отстрелял изрядно капсюлей[350], наслаждаясь тем, как ложатся в руку и пистолет, и ружье. Только когда заныли мышцы от усталости, Александр протянул ружье одному из лакеев, подставил плечи под шелковый шлафрок, тут же наброшенный на него другим лакеем, и изволил обратить внимание на посланца.
— Что там у немца твоего? — грубо спросил он, отпуская слуг взмахом руки.
— Люди горячатся шибко, ваше сиятельство, — торопливо произнес крестьянин, потому вышло у него что-то вроде: «лди горчатся шбко, ваш сиятство».
Дмитриевскому пришлось обернуться и пожать лениво плечами, показывая, что он ничего не понял из этой скороговорки. Тогда вперед выступил его собственный бурмистр.
— Он говорит, ваше сиятельство, что у соседей наших люди сходку устроили-с. На двор, говорит, одному из них чумную привезли. Кому ж зараза по нраву?
— Зараза? — невольно насторожился Александр. По слухам, которые в последнее время буквально заполонили округу, зараза грозила существенными неприятностями. Он не стал расспрашивать дальше, а молча протянул ладонь, в которую бурмистр тут же вложил записку от доктора.
На ломанном русском господин Вогель кратко описывал ситуацию. Он собирался в уезд, когда его попросили прибыть на один из крестьянских дворов к больной особе. Особа оказалась на вид вовсе не крестьянского сословия и, судя по всем признакам, серьезно больна. За время осмотра у избы собрались крестьяне, встревоженные толком, пущенным по деревне, что на двор привезли чумную. Потому, опасаясь волнений, доктор просил оказать ему содействие в защите несчастной, а также его собственной персоны.
— Деревня не моя, — равнодушно произнес Александр, с трудом продираясь сквозь строки из исковерканных русских слов. — Пусть обратится к Варваре Алексеевне Зубовой. Ее заботы, не мои.
— Барыня-с изволили уехать на гостеванье к знакомым в соседний уезд, — осторожно ответил на то бурмистр, по наитию угадывая растущее раздражение хозяина.
— Merde! — выругался Александр, не желая разбираться в волнениях на чужой земле, пусть и соседской. Он знал, что Зубова будет только благодарна за помощь, несмотря на прохладцу, с недавних пор установившуюся меж ними. Вмешательство его могло бы несколько сгладить их разлад. Но влезать во все это…