Но Александр не дал ей и этих минут. Заслышав шаги на крыльце, Лиза от волнения даже не сразу сообразила, что спустя пару мгновений они раздались уже за дверью ее покоев. Еще какой-то миг, и створки распахнулись. Ужас от столь бесцеремонного вторжения буквально лишил ее дара речи. И Лиза не могла понять, чего ей хочется больше, — чтобы Александр остался или чтобы немедленно покинул спальню, тем более принимая во внимание его неподобающий вид.
В одном жилете, без сюртука, он выглядел похудевшим и каким-то осунувшимся по сравнению с их последней встречей. Лиза не могла не заметить того, и сердце ее тревожно сжалось. Александр и держался иначе, чем она помнила: куда подевались его властность, прямая осанка, резкие жесты? Под глазами залегли тени, а во взгляде плескалось нечто такое, от чего у нее перехватило дыхание в приступе жалости. Неужели она виной этому странному виду? Вернее, та отрава, что ей пришлось подмешать ему в вино более года назад? Неужели она не рассчитала дозу, и его здоровье серьезно пошатнулось?
— Вам снова дурно? — Александр резко шагнул к Лизе, когда заметил ее сидящей на полу возле окна.
Лиза тут же выставила ладонь вперед, хотя и не надеялась остановить его этим слабым жестом. Но к ее удивлению, Александр замер на месте. Только смотрел внимательно, словно пытался предугадать, что она скажет или сделает дальше.
— Вам следует быть в постели, — словно очнувшись от морока, проговорил он. — Не уверен, что вы полностью оправились от болезни.
Лиза тут же забыла, что хотела сказать, шокированная его прямотой. Он находится здесь, в ее спальне, в домашнем платье, при том, что сама Лиза и вовсе в одной сорочке… Она тут же ухватилась за портьеру, инстинктивно желая прикрыться, чем только вызвала легкую усмешку на красивых губах. И разозлилась при виде этой усмешки, не смягчившись даже от нежности, скользнувшей в его взгляде.
— Excusez-moi, mais avez-vous perdu l'esprit?[365] — прошептала Лиза. Ей бы хотелось, чтобы слова прозвучали грубо. Хотелось задеть его, вывести из равновесия и, конечно, стереть усмешку с лица. Но приученная быть вежливой она слишком деликатно построила фразу, и Александр только улыбнулся в ответ.
— Ne vous riez pas de moi![366] — теперь уже вышло так, как ей хотелось. Теперь это прозвучало резко и зло. И Лиза со странным удовольствием отметила, что он снова стал отстраненным и холодным — таким, каким она хотела видеть его сейчас.
— Ни в коем разе, — примирительным тоном произнес Александр. — Могу ли я помочь вам вернуться в постель? Сидеть на полу на сквозняке в вашем положении — не лучшая идея.
— Пусть мне поможет горничная. Где она?
— Я могу сделать это.
— Нет!
Но что могла сделать Лиза, обессиленная своими попытками доказать, что вполне здорова? Александр легко преодолел ее слабое сопротивление и, подхватив с пола, в три шага донес до постели, куда и опустил, бережно укрыв покрывалом.
— Вы не должны были… не должны! — Лиза попыталась приподняться в постели, но от усилившейся слабости тут же откинулась на подушки.
Александр, заметив ее бледность, схватил со столика бокал и поспешил налить воды из хрустального графина. Сначала Лиза хотела оттолкнуть его руку, но, поразмыслив, поняла, как глупо это будет выглядеть и совсем по-детски.
«Но как же я зла, — думала она, глотая быстрыми глотками воду. — Почему я снова оказалась здесь? И это нынче, когда жизнь моя постепенно входила в прежнее русло. Как мне вернуться к Натали, неся за собой шлейф справедливых толков о том, что я провела несколько дней в Заозерном, оставалась во флигеле наедине с Дмитриевским, который…»
Только сейчас Лизу вдруг осенило, что вполне возможно могло твориться в этой спальне, на этой самой кровати под полупрозрачным балдахином. Она в ту же секунду оттолкнула от себя бокал, который придерживал у ее губ Александр, с удовольствием отметив, что вода попала не только на постель, но и на его жилет и брюки. А еще хотелось ударить его, выплескивая всю боль, что пронзила ее при одной только мысли о ласках, которые его руки могли дарить той, другой, и которые Лиза сама так хорошо помнила.
Ей хотелось сказать что-то злое, даже неприличное, неподобающее девице. Но вместо этого к горлу подступила дурнота, и, к невероятной злости и стыду Лизы, ее вырвало. Она еле успела склониться с кровати, оттолкнув от себя Дмитриевского. А ведь доктор Вогель предупреждал ее, чтобы не торопилась и была умеренна в еде, но ей так хотелось быстрее набраться сил… Именно поэтому Лиза разозлилась — и на себя, и на Александра, который так и не ушел из спальни. Он позвонил служанке и велел послать за доктором, а после придерживал длинные, спутанные за время сна волосы Лизы и после приступа протянул ей мокрую тряпицу.