— Скажи мне, что случилось зимой? Почему мадам Зубова так ненавидит тебя?
Лиза не собиралась поднимать этой темы. А если и хотела заговорить о том, то по-иному, мягче. Но едва Александр показался в дверях, соединяющих их покои, слова сами сорвались с губ.
— Тебе уже изрядно наговорили всего, верно? — осведомился он. — Так и думал, что не следовало звать к себе этих языкастых особ.
— Перестань! Никто из наших гостей не стал бы распускать сплетни. Они все уважают тебя.
— Скорее, боятся. Donc?
— Я думала, ты изменил мнение об окружающих.
— И как вижу — напрасно! — язвительно бросил в ответ Александр.
Лиза в удивлении замерла. Она совсем забыла, каким ироничным и злым он может быть. А ей-то почудилось, что прежнего Александра более не существует.
— Неважно, откуда я узнала, — примирительно произнесла она. — Я бы хотела, чтобы ты сам рассказал мне, как непосредственный участник сего. Потому что я не верю…
— И зря! — с досадой оборвал ее Александр. — И я не желаю вести подобные разговоры в спальне. Спальня создана для иного.
И Лиза уступила ему, решив, что впереди у них довольно времени. А утром, когда проснулась в полном одиночестве под радостное щебетание птичек за окном, вдруг задумалась, вправе ли она упрекать мужа, пусть даже в мыслях, что он не все открыл ей из своего прошлого, когда сама она по-прежнему имела от него тайны?
Вскоре вошла Ирина с запиской от Александра. Он сообщал, что уехал вместе с управителем на кирпичный завод и планирует воротиться только к обеду. Несколько утренних часов Лиза провела в бельведере за вышиванием, а после полудня спустилась в картинную галерею, где и планировала встретить мужа. Она не заходила в эту длинную комнату, где всегда царил полумрак, около двух лет. Не заходила с позапрошлой зимы, словно боялась призраков, особенно одного — призрака красивой молодой женщины с ясными васильковыми глазами.
— Где портрет Нинель? — Лиза задала этот вопрос, едва Александр перешагнул порог галереи, легко постукивая хлыстом по голенищу сапога.
— Странный вопрос, не находишь? — он с вызовом изогнул бровь, но потом все-таки сдался, видя, что она не оставит расспросы. — Убрали на чердак.
— Почему? — Лиза похолодела. Неужели портрет был убран для того, чтобы не сравнивать свою первую супругу с ней, Лизой?
— Не смог глядеть на нее, — коротко ответил Александр, ловя ее запястья и притягивая к себе. — Искал в ее чертах то, чего там не было. Твои черты искал.
Облегчение было настолько огромным, что Лиза даже не смогла удержаться на ногах и упала ему на грудь. Она и сама до сих пор не понимала, насколько важно для нее было занять особое место в его сердце. Конечно, глупо ревновать к покойной, но… понимание, что смогла стать для него особенной, несмотря на схожесть с Нинель, так согревало душу.
— Я уже говорил тебе — ты иная. Может, кто-то и видит в тебе черты Нинель, но не я, — тихо проговорил Александр, а потом поцеловал ее медленно и глубоко, словно запечатывая свои слова. От него пахло потом и лошадиным духом, но Лиза не замечала этого, погруженная в плен ощущений, которые мог подарить только он. Ее Саша.
— Повтори еще раз, — прошептал он ей в губы.
И Лиза, осознав, что произнесла это вслух, поспешила выполнить его просьбу. Раз за разом она повторяла его имя, наслаждаясь тем, как светлеет его взгляд.
— Я намеренно увлек mademoiselle Зубову, — неожиданно произнес Александр, так что Лиза даже не сразу поняла, куда повернул их разговор. — Заставил ее потерять голову до Масленицы, чтобы в день гуляний она села в мои сани. Мы не уезжали далеко. Только прокатились вокруг Масленичного городка. Но и того хватило, чтобы я узнал все, что мне требовалось, и невольно скомпрометировал девицу. Это Натали Дулова написала тебе?
— Она волновалась, как местное общество примет меня. Никаких подробностей. Написала лишь, что «история с барышней Зубовой может помешать тому». Об остальном я сама догадалась, — призналась Лиза.
— Дело худо, раз толки докатились так далеко. Я полагал, все ограничится нашим уездом, — помрачнел Александр. — И, прошу тебя, не хмурься, ma Elise. Мной руководило не влечение к девице, а, грешно признать, личные интересы. Я вновь поставил их превыше девичьей чести. Мне жаль, что таковы были последствия…
— Мне отрадно слышать, что тебе жаль, — в глазах Лизы читался лекий укор.
— Видишь, какие перемены творит la Belle с la Bête, — прошептал Александр, снова склоняясь к ней. — Эдак совсем под твою дудку плясать начну, как медведь ручной на ярмарке!