— Саша, — начала она робко, понимая, что письмо, которое сейчас передаст, разобьет ему сердце. — Я должна кое-что передать тебе. Есть письмо…
Александр его не принял. Просто стоял и смотрел на сложенный лист бумаги, словно пытаясь прочесть строки на расстоянии. Но даже бровью не повел и руки не протянул, чтобы взять у Лизы адресованное ему послание. На лице его застыла хорошо знакомая Лизе маска отстраненного равнодушия, но в глубине взгляда явно читалась острая мука.
— Мне нет нужды знать, что там написано, — наконец произнес он с мрачной решимостью. — Я устал. Сидеть в крепости — довольно утомительное занятие. Ежели позволишь, я…
Но несмотря на усталость, Александр заснул не сразу. Лиза угадывала его бессонницу по слишком порывистому дыханию, по напряженной линии обнаженных плеч. Она бы очень хотела унять боль мужа и смягчить горечь мучивших его мыслей, но могла лишь обнять его и уткнуться носом в спину, дыханием согревая его кожу. Александр переплел ее пальцы со своими у себя на груди, и этот нежный жест немного успокоил Лизу. Все будет хорошо. Она поможет ему принять очередной удар судьбы. Она будет рядом…
Утром, когда собирались в столовую к завтраку, Лиза решилась напомнить Александру о письме. Она понимала, что может вызвать его недовольство или даже гнев, но почему-то желала, чтобы он прочел исповедь Бориса. Отец всегда учил ее, что человека необходимо выслушать прежде, чем судить. Лиза видела, что муж снова замкнулся. Совсем, как раньше. Словно и не было того Александра, которого она полюбила.
— Мне бы не хотелось более видеть этого письма, — проговорил он с легкой досадой, когда Лиза аккуратно положила письмо на комод, недалеко от фарфорового тазика для бритья.
Его новый камердинер, молодой, но шустрый парень, тут же замер с бритвой над его лицом.
— Убери его, куда пожелаешь. Сожги, порви — мне все едино. Но видеть его я более не желаю.
Короткий кивок камердинеру продолжать бритье без лишних слов подсказал, что продолжать разговор Александр не намерен. Холодный тон задел Лизу за живое. Она сцепила ладони, чтобы не поддаться искушению забрать письмо, и вышла на балкон, решив дождаться там завершения туалета супруга, а заодно унять обиду и разочарование. Но когда через несколько минут на балкон шагнул Александр и, обняв ее за талию, коснулся губами шеи, оба этих неприятных чувства развеялись, как дым.
— Прости меня, Elise, — прошептал он. — Когда я недоволен, я со всеми груб и резок. Так уж привык. Вот видишь, как ты мне нужна? Тебе предстоит приложить немало усилий, чтобы переменить мою натуру.
Когда они проходили через комнаты, чтобы спуститься к завтраку, Лиза заметила, что письмо лежало на том же месте. Она понадеялась, что вечером, вернувшись в покои после дня, полного хлопот, муж все же прочтет его, но нет — и вечером письмо осталось на комоде. Александр ясно давал понять, что настоит на своем.
— Обедайте без меня, ma Elise, — на следующее утро предупредил он. — Едем на весь день с управителем смотреть землю под завод кирпичный. Все выгоднее самому делать, чем от кого-то возить.
Это были слова Бориса. Лиза помнила, как когда-то за столом обсуждали возможную постройку каменного храма, и как забавно качала головой Пульхерия Александровна, когда капризно требовала оставить все дела за дверьми столовой. И Александр помнил. Лиза поняла это по тени, мелькнувшей на его лице, по дрогнувшему уголку рта. Наверное, сейчас и следовало напомнить о письме. Но он опередил ее — коротко поцеловал и вышел вон, намереваясь выехать еще до завтрака.
Лиза не ждала мужа раньше сумерек, а потому весьма удивилась, когда узнала, что Александр вовсе никуда не выезжал, переменив свое решение. Ирина принесла известие, что барин уже час сидит в одиночестве в портретной галерее. И Лиза тут же поспешила туда, надеясь не найти его перед портретом покойной супруги. Ревность ледяной иглой засела в сердце, и ей казалось, что с каждым шагом эта игла вонзается все глубже и все больнее.
Но нет. Портрета Нинель на прежнем месте не было. Александр сидел в кресле и смотрел на другие картины, развешенные на стене в тяжелых багетах. И только подойдя ближе, Лиза увидела, на какой именно портрет устремлен его взгляд, и поспешила опуститься на пол возле его ног, взять его большую ладонь в свои пальцы. Он перевел на нее усталый, какой-то печальный взгляд и еле заметно улыбнулся.