Лиза толком не видела Дмитриевского поверх плеча ротмистра и после сама недоумевала, как могла заметить его среди нетанцующих гостей. Хотя разве можно было его не заметить? Александр стоял позади всех, стараясь оставаться в тени и не привлекать к себе внимания. И быть может, если бы не тот взгляд, Лиза тоже не заметила бы его присутствия. Но он был…
Девушка даже не заметила, а кожей почувствовала его. Словно сотни маленьких иголочек закололи в затылке прямо под локонами, с аккуратно вплетенными маленькими шелковыми цветами. Потом это ощущение пробежало вниз по позвоночнику, и она даже сперва подумала, что во всем виноват легкий морозный сквозняк, ворвавшийся в залу, когда лакеи чуть приоткрыли оконные створки.
Поворот в легком скольжении по паркету, и Лиза вдруг оказалась лицом к лицу с Александром, наблюдающим за ней, прислонясь плечом к узкой мраморной колонне. Будто не было ни людей вокруг, ни расстояния в несколько десятков шагов, ни улана, что увел ее от этого обжигающего взгляда в очередном туре вальса.
Девица не должна была смотреть неотрывно ни на кого из мужчин, присутствовавших в зале. Это противоречило всем мыслимым правилам, что прививались Лизе с отрочества. И разум неустанно твердил отвести взгляд, который снова и снова возвращался к лицу, единственному для Лизы среди прочих в тот момент. Но она, казалось, совсем не слышала внутренний голос, зачарованная притягательной силой мужчины у колонны. Даже лишний раз боялась глаза сомкнуть, чтобы не разорвать эту связь или вовсе не потерять его из вида. Как и опасалась обнаружить в очередном туре вальса пустой проем позади гостей, стоявших у края танцевального круга.
Очередной поворот в танце. И снова встречаются взгляды, на короткий миг соединяясь незримой для остальных нитью. Невероятное по силе притяжение его глаз, которому она покорилась бесповоротно. Странное тепло, зарождающееся маленьким огоньком где-то в ее груди, в том самом месте под корсажем платья, где так быстро билось сердце, опережая плавные звуки музыки. И пусть не его ладонь лежала на ее талии, пусть другое широкое плечо было под ее рукой сейчас. Разве мужчина, что вел ее в вальсе, кружа среди прочих пар, мог в этот миг быть ближе к ней, чем тот, что обволакивал своим взглядом, обжигая огнем, который она чувствовала на расстоянии?
Это был странный танец. Другой мужчина держал ее тонкий стан и уводил в танце от того, на кого Лиза смотрела не в силах отвести глаз. Но в то же время его словно не стало, ее партнера по вальсу. Были только она и Александр, за время танца ни единого раза не переменивший своей позы, даже не повернувший головы к тем, кто пытался отвлечь его разговором.
Он был только ее в этот момент, под звуки вальса, а она была его в этом постоянном кружении, в постоянном удалении от него и неизменном возврате спустя короткий тур. Они были наедине, несмотря на остальных гостей и улана с длинными ресницами. Они были столь близко, несмотря на расстояние, разделяющее их…
Лиза точно угадала момент, когда Александр ушел, возвращаясь к своим привычным занятиям во время бала — картам и прочим увеселениям, что приготовил хозяин для нежелающих танцевать гостей в комнатах позади бальной залы. Перестало колоть иголочками вдоль позвоночника и в затылок, ушло тепло, от которого так и горели щеки и грудь в декольте платья. И верно — когда при очередном повороте в танце она развернулась в сторону той самой колонны, там было пусто.
Он ушел… Лизе пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать вежливую маску на лице, не дать дрогнуть уголкам губ в разочарованной улыбке. Наоборот — она постаралась приветливо улыбнуться улану, когда по окончании танца тот подал ей руку, чтобы отвести к Пульхерии Александровне. Лиза прочитала недовольство на его лице, и только сейчас осознала, что он мог заметить ее увлеченность графом. Разгадал улан или нет, она размышлять не стала, попытавшись скорее загладить свою вину. В итоге ротмистр получил ангажемент на мазурку, а значит, и возможность проводить ее к ужину, чего Лиза даже и не предполагала до этого вальса.