— Вы не устали, mademoiselle Lisette? — обеспокоенно спросила Пульхерия Александровна, едва Лиза встала подле ее кресла. — Вальс был так длинен, право слово… я уж думала, что он никогда не кончится. Этак немудрено и притомиться. А уж голова, вестимо, кругом пошла…
Длинен? Лиза едва скрыла недоумение. Ей-то показалось, что миг промелькнул и только.
— C’est parfaitement exact[70] — тихо проговорил Василь, с улыбкой глядя в зал, словно ни к кому конкретно не обращаясь. А потом перевел взгляд на Лизу, и она готова была поклясться, что за маской напускной веселости скрывается нечто, с чем в тот момент ей решительно не хотелось бы встречаться. — Mademoiselle Lisette, и в правду, грозит головокружение… Вихрь вальса, духота залы… Будьте осторожны, mademoiselle, так и до обморока недалеко. Вы ведь не желаете упасть, верно? Позвольте, я принесу вам мороженого. Вы помните, вам его так хвалила мадам Зубова?
— Я помню, — ответила Лиза, глядя Василю прямо в глаза. «Он все видел, — поняла она в тот же миг, когда их взгляды встретились. — Он видел и теперь злится»
— Нет, — покачала головой Пульхерия Александровна и продолжила, только усугубляя напряженность, что установилась между молодыми людьми: — Не надобно нынче Lisette хладного. Ее дрожь вон как бьет… как бы не приключилось хвори какой! Окна-то где-то настежь распахнули. Так и сквозит! Не надобно ей мороженого. Возможно, лимонаду?
Но Василь уже кланялся им с легкой усмешкой на губах, спеша отойти прочь.
— Покорнейше прошу прощения, сударыни. Дали знак к кадрили, а я записан на нее в одной из carte de bal. Неловкость выйдет, коли припозднюсь. Уверен, ротмистр Скловский с превеликим удовольствием послужит вам, ma chère tantine. Разве ж можно отказать при вашем-то очаровании?
— Что ж, Василь, ступайте, — легко стукнула его сложенным веером по плечу тетушка.
Уходя, молодой человек еще раз взглянул на Лизу, словно ожидал от нее какого-нибудь знака или особого взгляда. Но никаких надежд она ему дать не могла и не хотела. Потому только вежливо улыбнулась, раскрывая веер, расписанный пасторальным пейзажем, и пряча лицо в его тени.
Ей ни о чем не хотелось думать сейчас, лишь говорить о пустяках и смеяться над шутками ротмистра Скловского, принесшего ей бокал с лимонадом. Хотелось скользить по паркету в быстрой мазурке, стараясь не потерять легкой шали, что развевалась парусом за спиной, и приколотых к поясу веера и carte de bal. Хотелось вежливо улыбаться соседям за столом, с которыми ей предстояло разделить сервированный в соседней зале ужин. Хотелось наслаждаться этим удивительным вечером, когда она впервые чувствовала себя такой свободной и такой… особенной.
Но это все казалось невозможным, когда в голове то и дело возникал взгляд темных глаз, устремленный на нее через расстояние и скользящие по паркету в вальсе пары. Никак не удавалось целиком раствориться в круговерти бала, когда почти вся ее сущность была покорена воспоминанием об Александре и о том душевном трепете, в который ввергло Лизу его пристальное внимание к ней. И это пугало. Потому что в таком случае…
Лиза с трудом дождалась минуты, когда по окончании бала останется в мнимом уединении мезонина, прячась под покрывалом и притворяясь спящей. Ей казалось, что слишком медленно Ирина распутывала пряди волос и помогала снять бальное платье, что невыносимо долго в комнате раздавались шепотки взбудораженных балом девушек.
Наконец, когда в узкой щелке между тяжелыми портьерами стал сереть рассвет, в спальне установилась тишина, изредка прерываемая чьим-то сонным бормотанием или тяжелым сопением. Лиза аккуратно отогнула край покрывала и оглядела спящих на кроватях девушек и их горничных, лежащих вповалку на полу. Хорошо, что у соседки Лизы по кровати, сон был настолько крепок, что та даже не пошевелилась, когда дрогнул при движении матрас. Лиза наклонилась с постели, перегнувшись через спящую на полу Ирину к кофру, что стоял у изголовья импровизированного ложа горничной. Приоткрыв крышку, сунула ладонь под ткань обивки. Пальцы долго пытались поймать тонкую цепочку и, когда им это удалось, потянули из потайного местечка искомый предмет.
С легким щелчком раскрылся серебряный медальон овальной формы. Снова спрятавшись в своем укрытии, Лиза долго смотрела на лицо, изображенное красками на миниатюрном портрете, и мысленно возвращалась в прошлое, наслаждаясь ушедшими моментами.
Быстрые весенние ручьи, в волнах которых так опасно качаются кораблики из щепы с бумажным парусом. За ними можно долго бежать, поправляя их палкой и совсем не задумываясь, что можно промочить ноги.