— К сожалению, мои умения ездить верхом недостаточно хороши, — аккуратно проговорила Лиза. — Я вполне могу ехать шагом, и даже легкий аллюр мне по силе, но вот галопом…
А потом замолкла, испугавшись, что, сказав правду, могла ненароком спутать карты в намеченной игре. Что, если Александр переменит решение приглашать ее на охоту? Или вдруг станет настаивать на том, чтобы она выехала в санях по примеру иных дам?
— Удивительно для девицы, выросшей в деревне, — заметил Василь, и она повернулась к нему. — Не может быть, чтобы вы не ездили верхом. Я смею предположить, что исключительно ваш скромный нрав…
Лиза улыбнулась ему, благодарная, что он помог ей выйти без потерь из этого неловкого положения.
— Право, я давно не имела удовольствия выезжать. В последнее время мы с madam ma mere были в довольно стесненных обстоятельствах… — тут настала ее очередь не закончить фразу. Лиза скромно потупила взгляд в свою тарелку, избегая встретиться взорами с кем-либо из сидящих за столом. Теперь оставалось только ждать реплики с торца стола, которая не замедлила последовать.
— Что ж, коли так, то я готов исправить свою ошибку, — произнес Александр, и когда она подняла на него удивленный взгляд, добавил: — Как хозяин усадьбы, я был обязан предоставить вам все возможности для того, чтобы вы вспомнили некогда полученные навыки. Что вы скажете по поводу утреннего выезда, сразу после завтрака? Разумеется, ежели солнце порадует.
Имелась ли за столом хотя бы одна персона, которую не удивило его предложение? Даже Пульхерия Александровна изумленно подняла брови, отчего ее лицо, обрамленное кудряшками, приняло презабавное выражение.
— Конечно, с полного согласия вашей матери и в сопровождении tantine, — добавил Александр, словно то, что он не упомянул об этом сразу же, и послужило причиной всеобщего удивления за столом.
Лиза прочитала в его глазах, что он ясно видит, какое впечатление произвело на окружающих озвученное им предложение, и что он… весьма доволен им.
— Как же я выеду, mon cher? — хмуря лоб, обратилась к нему Пульхерия Александровна. — Морозно ведь за окном… не приведи господи, хворобу подхвачу.
— Ах, тетушка, вам бы чаще бывать на морозе-то! — улыбнулся Александр, протягивая руку и обхватывая тонкие сухонькие пальчики, которые Пульхерия Александровна с удовольствием вложила в его ладонь. — Что сидеть в душных покоях? Или в оранжерее…
— Мои кости, mon cher. Вы же ведаете — мои кости не выносят холода, — капризно произнесла Пульхерия Александровна, явно наслаждаясь вниманием племянника. — А жар их не ломит…
Лиза, словно завороженная, смотрела, как красивые мужские пальцы нежно гладят пальчики тетушки. Она знала, что Пульхерия Александровна страдала от болей в коленях, но особенно у нее болели руки — порой даже пальцами шевелила с трудом. И от этой нежности, с которой Александр касался больных рук тетушки, даже дыхание свело. Потому и голос прозвучал глухо, когда она отвечала на повторно произнесенное предложение выехать на прогулку верхом.
— Я слышал, что вы интересуетесь усадьбой и ее историей, — добавил Александр, словно пытаясь убедить ее дать согласие. — Мы могли бы проехать к одному интересному месту. Уверен, оно непременно придется вам по вкусу.
— В таком случае, я едва ли могу отказать вам, — мягко ответила Лиза, находясь под впечатлением от картины родственной нежности, что все еще стояла у нее перед глазами. — Разумеется, ежели madam ma mere позволит.
Александр так посмотрел на нее поверх бокала, что ей пришлось поспешно отвести взгляд от его лица, чтобы не улыбнуться. И она, и он прекрасно понимали, что вряд ли мадам Вдовина откажет дочери в возможности проехаться верхом в некоем подобии уединения. Ведь Пульхерия Александровна сумеет следовать за верховыми только в санях, а значит, им будет позволено беседовать без опаски, что разговор будет услышан.
Позднее, размышляя о предложении графа, Лиза все удивлялась. Она-то полагала, что все уже заранее предопределено на дни вперед, а Дмитриевский в один миг сумел спутать ее карты. И эта прогулка верхом… К чему-то она приведет?
Лиза всерьез опасалась за свои способности в верховой езде. Она не солгала за ужином, когда сказала, что едва ли может назваться опытной наездницей. Еще в ранние годы отрочества она выезжала верхом на прогулки по парковым аллеям в сопровождении стремянного. Но вскоре это занятие сочли не слишком подобающим для девицы и не обязательным в умении, и маленькая лошадка более не покидала конюшен. А спустя время и вовсе была продана…