Лиза до сих пор помнила, как горько плакала, уткнувшись лицом в подушку, когда узнала, что ее лошадь навсегда уводят из имения, что отныне одна из дочерей соседа будет ездить на той и гладить ее темно-рыжую длинную челку. Тогда она получила еще одно подтверждение одному из главных уроков жизни. Не стоит привязываться к кому-либо всей душой — неизбежно настанет миг, когда придется безжалостно рвать эти едва окрепшие нити.
— Что стряслось у господ Дмитриевских? Не ведаешь, часом? — не могла не спросить у Ирины Лиза тем же вечером, когда готовилась ко сну. — Меж ними словно кошка пробежала черная…
Ирина задумчиво кивнула Лизе в отражении зеркала, а после ответила:
— Все из-за животины одной. У нашего барина лошади да собаки — страсть безумная. Люди шепчутся, что он их поболее иного человека любит… Может, и есть так к чужим-то, не могу сказать. Но вот в конюшнях да в псарнях он часто бывает, то верно. А уж какая страсть у него к любимцам своим!
Девушка замолчала, и только спустя некоторое время, когда аккуратно надела чепец на расчесанные волосы барышни да заправила выбившиеся из-под него пряди, продолжила:
— Так вот же ж! Василь Андреич без ведома барина взял одну из животин с конюшни. А та возьми да захромай на прогулке… а ведь о том Сенька, конюх старшой, говорил Василю Андреичу наперед. А тот все: «Ты холоп, а я господин… твое дело — мой приказ выполнить и только!» Это ж Василь Андреич! — Ирина при этом пожала плечами с видом, мол, что ж тут удивительного. — Вот и попортил коня барского. А уж коли кто животину нашему барину попортит, тот бойся нрава его лютого, всякий знает о том. Вот и господину достанется, это уж точнехонько! Знать, скоро соберется в столицу. И так что-то загостился в Заозерном…
Поймав взгляд барышни в отражении зеркала, Ирина хитро ей подмигнула. Лиза не улыбнулась в ответ, как та ожидала, нахмурила лоб. Знать, уже в людской да в черной кухне дворовые болтают о ней и младшем Дмитриевском. Недаром так лукаво глядит на нее Ирина, взбивающая подушки. И если тот все-таки уедет в Петербург, как сказала девушка, то будет только к лучшему.
Погода на следующий день не подвела. Небо было ясным и чистым. Снег так и переливался искрами в солнечных лучах, отчего приходилось щурить глаза.
Александр уже ждал Лизу, стоя у крыльца. Дворовый с трудом удерживал повод огромного вороного скакуна. «Черный всадник на черном коне», — не могла не отметить про себя суеверная Лиза, ощутив в душе какое-то смутное беспокойство. К ее смущению, Пульхерии Александровны еще не было. Небольшие сани стояли поодаль в ожидании пассажирки с заманчиво откинутой полостью.
— Ma tantine несколько задерживается, — пояснил взбежавший по ступеням к ней навстречу Александр. — Посему я решил дать вам возможность самолично выбрать лошадь для прогулки. Прошу вас…
Лиза не могла не почувствовать легкой тревоги, когда он предложил ей руку. Идти вместе с ним в конюшни… позволительно ли это? А потом одернула себя — разве в ее нынешнем положении пристало печься о соблюдении приличий?
Какой маленькой и хрупкой казалась ее ладонь на рукаве черного казакина! Какой же миниатюрной ощущала себя Лиза рядом с высоким Александром в те минуты, пока он вел ее к конюшням через широкий двор. И снова в душе вспыхнул огонек страха перед этим мужчиной. Перед его силой и властью.
У хозяйственных построек, в которых размещались конюшни и псарня, Дмитриевский замедлил шаг, словно раздумывая о чем-то, а потом нарушил затянувшееся молчание:
— Я бы хотел показать вам нечто. Позволите? — он остановился на мгновение, и Лиза невольно отметила его пытливый взгляд, обращенный на нее сверху вниз. Глаза в глаза. Пристально и внимательно. Не мигая, словно боясь потерять ту нить, что установилась меж ними в ту минуту.
Могла ли она не шагнуть за ним слепо, когда Александр так смотрел на нее? Когда ей казалось, что она стала для него теперь немного ближе, чем просто случайная гостья?
Лиза даже не слышала и не видела ничего вокруг, оглушенная осознанием того, как тепло ей от его присутствия рядом, как бьется ее сердце сейчас при звуке его голоса. Это пугало… голова шла кругом. Но в то же время было удивительно сладко, словно нега растекалась в душе. Оттого и ступила смело за ним, перешагнув порог одной из служб. И только после, когда прошли из темных сеней в коридор, услышала оглушительный лай, которым наполнился одноэтажный дом при звуке захлопнувшейся за ними сенной двери.