— Вы действительно желаете знать, что я делала в лесу? — она отчеканила каждое слово, делая особый упор на слове «что». Ей хотелось, чтобы Александр смутился, подумав о совершенно непозволительных вещах. Это смущение даст ей некое преимущество, поможет взять верх над ним в этом словесном поединке. Пусть и на короткое время.
И тут же сама ужаснулась своей смелости. Даже кровь побежала быстрее, заставляя уши, прикрытые аккуратными локонами, покраснеть не от мороза, а от стыда после собственных слов. При этом Лиза не смогла утаить разочарования, видя, что Дмитриевский даже бровью не повел на ее выпад.
— Боюсь даже представить, — вкрадчиво ответил он, явно дразня ее, и от этих слов, произнесенных нарочито спокойным тоном, Лиза смутилась еще больше.
Господи, какой же она стала! Где та прежняя Лиза — тихая и скромная барышня, которая лишний раз даже взгляда не отрывала от собственного подола? Хотелось снова закрыться от всего ладонями, будто темнота, что вставала в тот миг перед глазами, была способна отгородить ее от всего вокруг. Но разве можно позволить себе такую слабость, когда весь твой мир разрушен?.. Единственное, что оставалось — собрать обломки и сохранить хотя бы их.
— Я благодарна вам за заботу и хлопоты обо мне. Но, поверьте, не стоило, — Лиза решила выбрать иную тактику, придав голосу нотки мягкости и девичьего смущения.
— Я, хозяин охоты и местных земель, примечаю, что моя гостья пропала из вида. Разве не мой долг проследить, что стряслось? Здешние леса опасны, Лизавета Петровна. Вы и не задумывались, верно, сколько диких зверей может бродить нынче среди деревьев за вашей спиной.
От этих слов, что явно несли в себе тайный смысл, как показалось Лизе, вдоль позвоночника пробежал холодок. Она еще крепче сжала поводья в попытке совладать с бушевавшими внутри эмоциями. Чтобы не показать их мужчине, что внимательно ловил каждое движение на ее лице, каждую перемену во взгляде.
— Что вы здесь делаете?
Лиза с трудом сдержала возмущение. Что он себе позволяет? Мало того, что по-прежнему сидит верхом, так еще и смеет спрашивать ее таким тоном, будто она его крепостная. И снова в груди возникло уже знакомое смешение чувств: неприязнь к этому заносчивому человеку и странное притяжение, которое так и влекло ее к нему.
— Я уже говорила вам — я обронила перчатку… — начала она, но Александр резко оборвал ее фразу:
— Что вы здесь делаете?
Лизе безумно захотелось развернуться и уйти прочь. Убежать, унося с собой все, что знала, и что боялась открыть ему сейчас ненароком, уступая его требовательному напору. Но что будет тогда? Только потери, от которых не оправиться. Никогда. Уж ей-то это известно.
А мужчина, возвышающийся над ней сейчас… Его грехи известны ей все до единого. Он тоже никогда не задумывался, прежде чем нанести удар, а его некоторые замыслы были настолько черны, что всякий раз при воспоминании о них Лизе хотелось перекреститься. Предать свое слово, свои клятвы, самое святое, что есть у дворянина…
— Я здесь по вашему решению, ежели вы про гон, — ответила наконец Лиза. — Вы решили, что мне нужно здесь присутствовать, и я подчинилась вам. А ежели спрашиваете, отчего я в имении в вашем, то и тут воля не моя. Провидение…
— И Провидение привело вас к этому лесу, в полном одиночестве, без patronage? — в голосе Александра звучали нотки, которых прежде ей слышать не доводилось.
«Он разозлен!» — каким-то внутренним чутьем распознала она, и тут же в голове прозвенел тоненький звоночек, как сигнал об опасности, что уже стояла за плечом.
— Увы, — как можно мягче попыталась произнести Лиза в ответ на это справедливое замечание. — Вы совершенно правы — все мы движимы Его дланью… так и тут. Потому и прошу вас уехать… Я признаю свою оплошность и прошу вас не усугублять положение, в котором я нынче оказалась.
Но напрасно Лиза ждала, что Александр внемлет ее словам и уедет прочь. Он по-прежнему возвышался над ней укоряющей тенью, и тогда она сама двинулась с места, потянув за собой лошадь. Да, грубо и невежливо уходить от разговора, но разве не он первым пренебрег манерами?
Пробираться сквозь белую гладь луга в длинной амазонке было нелегко. Намокшая ткань подола так и тянула вниз, лошадь своими тонкими ногами тоже с трудом ступала по снегу. Неудивительно, что Лизе не удалось уйти далеко, когда с ней снова поравнялся Дмитриевский. Тот уже спешился и вел своего коня под уздцы.
— Откуда столько притворства за невинным ликом, Лизавета Петровна? Мы ведь оба знаем, что вы делали здесь, на кромке лесной. И кого ждали, — Лиза даже губу прикусила, чтобы не взглянуть на него испуганно в этот момент. — Только вот просчет у вас вышел, милейшая Лизавета Петровна. Василь расположен ко всем особам женского пола, но сердце свое надежно держит при себе. Так уж привык…