Сначала Лиза испугалась, что совершила ошибку, увильнув от прямого ответа. Быть может, он ждал от нее прямоты, о которой говорил прежде? Но тут в глазах Александра снова вспыхнула искорка прежнего тепла, так согревшего ее днем.
— D’accord, — проговорил он громко для всех, а после, выпрямляясь, прошептал только ей одной, обдавая горячим дыханием ухо и часть шеи: — Froussarde[143]…
По взгляду же, брошенному поверх бокала вина, когда Дмитриевский уже вернулся на свое место, Лиза поняла, что он никогда не примет полумеры. Либо все, либо… Нет, его девизом могло быть только «все и сразу», и никак иначе!
И верно, провожая Лизу из столовой, после чего им надлежало проститься до вечера, Александр не преминул воспользоваться их мнимым и мимолетным уединением. Она знала, что так будет и остаток обеда взвешивала все «за» и «против» своего ответа на вопрос Дмитриевского, не сомневаясь, что он непременно задаст его снова. Лиза читала по глазам Александра, что он с нетерпением ждет этого момента, и сама невольно поддалась предвкушению увидеть выражение его лица, когда она ответит ему.
— Я все еще жду ответа, — прошептал Александр, когда пальцы Лизы легли на его локоть под внимательным взглядом мадам Вдовиной, замыкавшей это маленькое шествие, важно восседая на стуле, поддерживаемом лакеями. — Нынче только мои уши внимают вашим словам, а потому вы вольны говорить все, что приходит в вашу очаровательную головку…
Лиза попыталась угадать по его голосу, не смеется ли он над ней сейчас, но, даже скосив глаза, не сумела толком разглядеть его лица. А потому рискнула, как часто делала в последние дни:
— Я с большим удовольствием погляжу, как вас вываляют в снегу, коли у вас есть на то горячее желание.
Александр рассмеялся еле слышно, как нынче до обеда, и от этого искреннего смеха в животе Лизы снова ожили спутницы ее сегодняшнего дня. А потом чуть придержал ее, заставляя остановиться. Лакеи, несшие мадам Вдовину на стуле, тоже остановились, но Дмитриевский даже головы не повернул в их сторону. Как и не обратил внимания на возглас недовольства, что вырвался у Софьи Петровны, раздраженной внезапной остановкой.
Лиза обеспокоенно взглянула в его лицо и сумела свободно задышать только, когда заметила странную мягкость в темных глазах. Значит, она не ошиблась, признавшись, что желает видеть, как с этого несносного мужчины собьют всю его безграничную спесь. И потом, разве Пульхерия Александровна не имела склонности все преувеличивать, следуя старческой привычке? Так ли велика опасность? Пусть же он снова рискнет и проиграет. Пусть это будет маленькой Лизиной местью за унижение там, на лугу, когда Дмитриевский повалил ее в снег.
— Признаться, я был бы разочарован, услышь иное, — прошептал Александр. — Посему — je vous remercie. Ainsije fais![144] Только позвольте и с вами пари заключить, Лизавета… Петровна.
Маленькая пауза перед отчеством снова вернула Лизу в тот день, когда они стояли друг перед другом в вихре начинающейся метели. И вдруг мелькнула мысль, что все это какая-то странная игра, правил которой она не знала до сих пор, зато их отлично знал ее противник.
Погрузившись в свои мысли, девушка даже не сразу поняла, в какой момент Дмитриевский завладел ее рукой и поднес к своему лицу, словно для поцелуя. Только губами не коснулся, гладил нежную кожу большим пальцем, каждым движением разжигая жар в ее крови.
— Пари? — прошептала Лиза, ненавидя себя и его за то, как предательски дрогнул ее голос. И это при посторонних ушах! Краем глаза она заметила, как опасно наклонилась Софья Петровна, рискуя свалиться со стула, в желании расслышать, о чем они говорят.
— Ежели я окажусь побежденным нынче на Масленицу, вы вправе требовать от меня чего угодно.
Сперва Лиза решила, что ослышалась, настолько изумили ее условия этого странного пари. Александр кивнул, чуть прищурив глаза, вмиг с него слетела вся веселость.
— Это совершеннейшим образом неприлично! — Лиза попыталась выдернуть руку из плена мужской ладони, но что она перед его силой? Можно было спорить на что угодно — закричи она сейчас, лакеи, стоявшие в нескольких шагах, едва ли пришли бы ей на помощь. Даже наоборот — скорее всего, унесли бы мадам Вдовину прочь, пользуясь ее беззащитностью.
— А коли одержу победу, то вы…
«Боже мой, я сейчас упаду в обморок», — вдруг мелькнуло в голове Лизы. Когда же? Когда она позволила ему подумать, что с ней можно вести себя столь неподобающим образом? Лиза растерянно посмотрела в спину уже удаляющемуся от них по анфиладе Василю, раздумывая, не окликнуть ли того. И отчего, скажите на милость, молчит ее мать?!