А Тавыль вдруг не выдержал и, весь задрожав, крикнул отцу:
— Вор!
Слезы жгучей обиды выступили на его глазах.
Экэчо медленно поднял на сына глаза, и мальчик прочел в них откровенную ненависть.
— Вор и убийца! — негромко, но так, что все вздрогнули, сказал Виктор Сергеевич и вышел на середину круга с луком своего друга Ако.
Экэчо отшатнулся. Лицо его стало мертвенно-бледным. Он было протянул дрожащие руки к луку, но затем дотронулся ими до шеи, с большим трудом проглотил что-то застрявшее в горле и снова опустил голову. На мгновение у него мелькнула мысль все отрицать, врать, изворачиваться. Но, чувствуя на себе ненавидящие взгляды многих десятков людей, которых он предавал, много раз обманывал и обкрадывал, Экэчо понял, что все это уже бесполезно.
— Комсомольцы, приготовьте вельбот! — распорядился Таграт. — Следователь приказал отвезти в район этого волка, который попался наконец в капкан! Там разберутся, что с ним делать.
— А мы поможем! Да-да, мы поможем разобраться! — громко воскликнул Кэргыль и потряс почти у самого носа Экэчо своим посохом.
— Да-да, поможем! — зашумели в толпе.
НАДО МСТИТЬ!
Шеррид был верен своему долгу дружбы. Узнав о том, что в поселок Кэймид вернулся Гоомо и что он очень болен, индеец увез его на байдаре в свою одинокую хижину, подальше от тех страшных мест, куда заходила черная машина, и заботливо ухаживал за ним вместе со своей маленькой дочерью.
Поправившись, Гоомо решил побывать в поселке Кэймид.
— Зачем тебе туда? — спросил Шеррид. — Разве не знаешь о том, что оттуда увозят людей на страшной машине? Разве тебе хочется попасть в эту машину?
— Я не могу больше жить на этой земле, Шеррид, — угрюмо сказал Гоомо. — Я хочу на родную землю, туда, за пролив. Мне надо увидеть Чумкеля. Ты знаешь, его родная земля тоже там... Только мы с Чумкелем и остались здесь родичами с одной земли...
— Лишь безумный может на хрупкой байдаре уйти в пролив,— сказал Шеррид. — Переплыть на байдаре пролив, покрытый льдами, —это все равно что выстрелить себе в голову в надежде на осечку.
— Лучше надеяться на эту осечку, чем каждый день ждать, что тебя схватят и посадят в ту черную машину, — возразил Гоомо.
Индеец промолчал. Суровое лицо его с полузакрытыми, как у дремлющего орла, глазами было мрачно.
— Ну хорошо. Я согласен с тобой, что ты должен или умереть, или попасть на родную землю, — наконец сказал он, вынимая изо рта трубку. — Только в поселок Кэймид ты не ходи. Я сам приведу к тебе Чумкеля, если его еще не увезли белолицые.
Через несколько дней Шеррид действительно привел в свою хижину Чумкеля. Выслушав Гоомо, Чумкель долго молчал и наконец сказал:
— Как знать, что случилось с Нутэскином и мальчиком Чочоем? Скорей всего, они погибли. Но все равно я согласен идти по их тропе. Быть может, нам будет удача...
Получив согласие Чумкеля, Гоомо вдруг загрустил. Приняв от заботливой дочери Шеррида кружку с чаем, он отпил несколько глотков и сказал задумчиво:
— Не могу уйти с этого берега так просто. Надо хоть немножко чем-то помочь людям, которых в любой день могут схватить в эту черную машину. А вот как помочь, не знаю...
— Надо им тайно уходить из поселка Кэймид, семья за семьей, — предложил Шеррид. — Да-да, надо им уходить оттуда хотя бы пока сюда, ко мне, на этот дикий, скалистый берег. Сюда черная машина не доберется. А потом придумаем еще что-нибудь.
Мысль Шеррида понравилась Гоомо.
— Им надо уходить оттуда! — согласился он. — А если их будут искать люди, которые ездят с этой страшной машиной, тогда в руки надо брать винчестеры и стрелять, тайно стрелять, чтобы не знали, кто это делает.
— Верно: тайно стрелять! — согласился Чумкель. — А потом говорить надо, что это делают Гоомо и Чумкель, которые прячутся в горах. Пусть ищут!
— Хорошо! — первый раз за долгие месяцы улыбнулся Гоомо. — Хорошо Чумкель придумал.
На следующий день Гоомо и Шеррид, стараясь быть незамеченными, направились в Кэймид.
Войдя в одну из эскимосских хижин, они подробно расспросили о новостях поселка, а затем, не теряя времени, приступили к делу.
Из хижины в хижину пошла весть о том, что Гоомо и Шеррид зовут людей тайно покидать поселок Кэймид. Доведенные до отчаяния люди готовы были немедленно бежать куда угодно, только бы уйти как можно дальше от черной машины.
Гоомо и Шеррид обдумали с мужчинами план побега.
Ночью несколько семей незаметно со всем своим нищим скарбом, с больными домочадцами поплыли на двух байдарах вдоль скалистого, угрюмого берега к хижине Шеррида. На следующую ночь еще большее количество семей покинуло поселок Кэймид. Когда Кэмби понял, что происходит, в поселке уже почти никого не осталось. Стояли пустые, наполовину разобранные хижины.