— Так же нельзя, — с обидой говорил он. — Надо же учитывать. У меня тоже ценное имущество, а ты его в сторону отбрасываешь.
— Конечно, — поддел его Садков. — За твоими красками финны в первую очередь охотиться будут.
Последняя машина скрылась за бугром.
— А ну, давай нашу! Давай скорей!
Машина осторожно подъехала и остановилась. Садков помогал прилаживать цепь, Покровский подталкивал сзади застрявший грузовик, и только Худяев был неподвижен у пулемета, не спуская напряженного взгляда о дороги и темнеющего на бугре леса. Мотор заревел, и машина рванулась вперед. Цепь натянулась и потащила застрявшую машину.
— Садись в нее за руль! — торопливо крикнул Чарухин Садкову.
Он боялся, что колонна уйдет далеко и они останутся одни на пустынной дороге.
Они догнали колонну у той самой «плеши», о которой рассказывал артиллерист у костра. Дорога спускалась вниз, лес отступил от нее. Слева видно было застывшее Ладожское озеро. Недалеко от берега темнел небольшой островок.
Дорога настолько сливалась с белой целиной, что водители вынуждены были время от времени включать фары. Они вспыхивали на мгновение и снова гасли.
— Туши! Туши! — говорил Чарухин водителю, когда ему казалось, что свет горит слишком долго.
Неожиданно над головой просвистел снаряд. За ним второй, третий. Чарухин вобрал голову в плечи и затаил дыхание — казалось, что снаряды неминуемо попадут в машину. Но они разрывались где-то сзади.
Машины неслись так, что все мелькало перед глазами.
«Разобьемся к чортовой матери, разобьемся!» — думал Чарухин. Но «плешь» неожиданно кончилась, снова подступил лес и скрыл белую пелену озера.
Чарухин с облегчением вздохнул Не сбавляя хода, машины безостановочно мчались вперед. Теперь они уже были в безопасности. До Питкяранты осталось всего лишь несколько километров. Вот скоро за поворотом небольшой мостик и вправо дорога на Уомас. А через километр на горке домик дивизионной газеты.
Сейчас, когда опасность была позади, Чарухин вспомнил о доме.
Сухой продолжительный треск автоматов оборвал его мысли. Машина резко затормозила, Чарухин больно ударился головой о заднюю стенку. Он не помнил, как, схватив винтовку, скатился в снег. В полной темноте колонна остановилась.
Лежа между колесами, Чарухин всматривался в темнеющий лес. Кругом стреляли бойцы, больше всего — у головной машины. Рядом застучал пулемет Худяева.
Чарухин услышал впереди чей-то крик, откатился в обочину и пополз по ней. Кто-то неподвижно лежал на снегу, но издали он не мог разобрать — кто. Ему послышался голос Капустина, кричавшего что-то у головной машины. Непрерывная стрельба мешала разобрать слова.
Теперь пули взрывали снег совсем рядом. Дальше ползти было невозможно. Он припал к снегу. Когда очередь финских автоматов кончилась, пополз дальше.
— Водитель Темноев ранен! — крикнул ему лежащий у машины боец.
— Худяева ко мне, Худяева! — обернулся Чарухин.
Несколько бойцов пытались подползти к раненому. Но как только они начинали двигаться, финны открывали огонь.
Толкая впереди себя пулемет, торопливо полз Худяев.
— Сюда, за куст! — крикнул ему Чарухин, помогая протащить пулемет. — А ну, жарь, а я попытаюсь добраться.
Худяев выпустил длинную очередь.
Чарухин видел, как ему навстречу полз Капустин. Он, слышал, как громко выругался сзади Худяев и снова пронзительно заговорил пулемет. Бойцы открыли ураганную стрельбу по финнам.
Чарухин приподнялся, пробежал несколько шагов и, схватив Темноева за край полушубка, рывком стащил к обочине. Затем, вместе с Капустиным, поспешно потащил раненого к головной машине. Полушубок путался в ногах, валенки скользили по снегу и мешали двигаться.
Худяев полз за ними, по временам останавливаясь и стреляя. Для того, чтобы взвалить раненого в машину, надо было стать на ноги.
— К колесу давай, к колесу! — крикнул Чарухин и, приподнявшись, помог Темноеву залезть в машину.
— Теперь двигай, жарь полным ходом! — обернулся он к Капустину, но тотчас заметил на снегу кровь. Она струйкой стекала с пальцев Капустина.
— Ложись! — снова крикнул Чарухин. — Да ложись же!..
Но Капустин качнул головой и вскочил в кабину. Мотор загудел, и машина рванулась вперед, поднимая за собой облака снежной пыли. Вслед ей из леса полетели пули.
«Проехала», — радостно подумал Чарухин, отдавая приказ второй машине.
Одна за другой срывались машины с места и, гудя моторами, исчезали в предрассветном тумане. Оставшиеся терпеливо ждали и только когда поднималась снежная пыль, бойцы непрерывно стреляли по лесу.