— Две роты сейчас же высылаются на линию обороны, — продолжал комбат, — одна остается в резерве на случай, если финны будут действительно просачиваться через лес южного участка. Парковая рота и мастерские прекращают обычную работу и будут бессменно нести охрану автобата. Здесь мы оставляем только два пулемета — все остальное оружие бросается в оборону. Ясно?
Все напряженно молчали, ожидая, что будет дальше.
Комиссар встал и вытер со лба пот. Он еще никак не мог отдышаться. Он с помкомбата только что вернулись с линии обороны, обежав ее и наметив размещение бойцов. Теперь наступал самый ответственный момент. Надо было собрать все силы, все умение для того, чтобы организовать людей.
— Так вот, товарищи, наша задача — с честью выполнить боевое задание, — сказал он. — Враг серьезен, и об этом надо хорошенько помнить.
Казалось, комиссар подыскивал слова, но в действительности он настороженно прислушивался к усиливающейся у леса стрельбе. Хотя они с комбатом и выслали уже вперед взвод, но совещание надо было проводить быстро, чтобы не задерживать людей.
— Может быть, нам долго придется находиться в окопах, дни и ночи лежать в снегу, но мы не оставим обороны, пока не уничтожим врага. Надо немедленно довести боевое задание до каждого бойца и еще раз напомнить всем о присяге. От состояния дисциплины зависит наша победа. Это, товарищи, — основное. Надо помнить, что мы защищаем не только наш участок, но участвуем в защите всей страны. И потому все должны быть готовы к борьбе, все должны быть мужественны. Нужно не только требовать от бойца, нужно всегда воспитывать его и проявлять максимальную заботу о нем. Каждый должен знать, что в этот трудный, ответственный момент он не забыт, что с нами вся страна, наша партия, товарищ Сталин.
Комиссар оглядел сидящих и деловито добавил:
— Через пять минут мы закончим совещание с коммунистами и комсомольцами. Затем — все по ротам, к бойцам.
Комната сразу опустела и так же быстро наполнилась новыми людьми. Теперь комиссар говорил о роли коммунистов и комсомольцев. Захаров понимал, что на нем лежит огромная ответственность. Он, коммунист, так же, как комиссар, отвечает за людей, за все, что может произойти. Он обязан сплотить боевой коллектив, он обязан вести его за собой. Нужно, чтобы каждый почувствовал у своего плеча близкого и родного человека, с которым у него одни мысли и одно стремление к победе. Вместе с политруком Смирновым он добьется этого в своей роте. Комиссар кончил говорить и взял со стола какую-то бумагу.
— Я предлагаю от имени автобата послать приветствие на родину. Вот его текст.
«В этот час, когда получен боевой приказ, мы прежде всего вспоминаем о Сталине. И от одной мысли, что Сталин заботится о нас, нам становится легко, радостно и никакие трудности нас не страшат. С именем Сталина на устах мы беспощадно будем громить врага».
Казалось, что стены задрожали от громкого крика.
Совещание кончилось.
Захаров провел короткую беседу в своей роте.
Все бойцы хотели говорить, все просили слова. Он никак не мог вспомнить, кто же сказал первый:
— Пусть знает страна, партия и товарищ Сталин, что мы выполним любую боевую задачу. Вместо руля мы возьмем винтовки и разгромим врага.
Люди спешно проверяли оружие.
— Потеплей, ребята, одевайтесь, мороз сильный, — говорил политрук Смирнов, раздавая бойцам старые газеты. — На портянки наверните — ноги не замерзнут.
Один взвод за другим поспешно выстраивался в полутемном коридоре. Было приказано перед уходом всем зайти в санчасть.
Наконец, все было готово, и бойцы вышли на двор.
Мороз был так силен, что стягивал губы.
— Спирту для пулеметов, спирту не забудьте! — кричал кто-то во дворе.
Захаров смотрел на ровную шеренгу людей и взволнованно прислушивался к четкому пулеметному стуку. Он только что получил приказ расположиться со своей ротой на правом фланге для обороны высоты пятьдесят два и выслал вперед разведку.
Из-за высоких темных елей медленно показалась луна. По снегу побежали синеватые тени.
Рядом выстраивалась вторая рота; поспешно сновали бойцы, по лестнице загрохотал колесиками пулемет.
У двери стоял комбат. Он подошел к Захарову.
— Ну, счастливого пути!
Захаров вышел вперед, и рота двинулась.
Спустились к речке, перешли мост и вышли на узкую тропинку. Она, извиваясь, тянулась по лощине, потом свернула в сторону и пошла лесом в гору.
Бойцы шли медленно, стараясь ступать по вытоптанным следам. Иногда Захаров останавливался и долго прислушивался. За ним останавливались все. И затем снова под ногами скрипел твердый, промерзший снег.