У второй небольшой лощины над головами засвистели пули. Люди бросились в снег. Один за другим они медленно ползли вперед, прислушиваясь к команде, которая топотом передавалась по цепи:
— Не стрелять!
Когда лес становился более густым, бойцы вскакивали и делали короткие перебежки.
В лесу была тишина, и люди ползли, стараясь не шуметь, сдерживая дыхание… Через полчаса вся линия обороны южного участка была занята.
Тщательно маскируясь ветками елей, прячась за буграми и кустами, бойцы лопатами и кирками рыли твердую промерзшую землю, устраивая окопы и блиндажи. По всей линии обороны потянулась невысокая стена, сложенная из толстых глыб снега. Ее обсаживали елками и кустами. Люди работали спешно, все хорошо знали: впереди в ста метрах была небольшая поляна, а на опушке леса засел враг.
Сейчас же после совещания Шилова поспешно пошла в санчасть. Надо было приготовить все для приема раненых.
Уходя от комиссара, она спросила комбата, какие будут распоряжения санчасти.
— Приготовить все необходимое. Сейчас выделим несколько бойцов. Надо их обеспечить носилками. На линию обороны направить вашего санитара.
— Я прошу послать меня в оборону, товарищ комбат, — волнуясь, настойчиво сказала Шилова. — Там, на месте, я буду полезнее.
— А кто здесь будет оказывать помощь? — вмешался в разговор комиссар. — Фельдшер — одно дело, а врач другое… Нет, товарищ Шилова, вы останетесь здесь… Там справится и санитар Сизев. Оборона ведь рядом, в двухстах метрах… Если нужно — всегда успеют принести раненого… Мы не можем так рисковать специалистами. А если вас убьют, тогда что?
В санчасти Вера и Сизев торопливо открывали сундуки и вытаскивали оттуда перевязочный материал и медикаменты. Шилова, вздыхая, раскладывала на столе инструменты. Ей казалось огромной несправедливостью то, что ее не пустили на линию обороны. Ну, что такое Сизев? Правда, она научила его делать перевязки, но разве он сможет сделать их так, как она? Хотя санитар он исполнительный… Сейчас, глядя, как он укладывает все необходимое в медицинскую сумку, Шилова чувствовала глухое раздражение. Но что же делать? Надо без разговоров выполнять приказ.
Все было готово. На примусе кипятились инструменты. Теперь оставалось только ждать.
Она присела у стола и, прислушиваясь к стрельбе, не отрываясь смотрела в окно. У мостика столпились разведчики на лыжах, в белых халатах. Это были бойцы из соседней части. Командир что-то растолковывал людям, махая рукой в сторону леса. Медленно, один за другим разведчики тронулись по тропинке, и видно было, как, плавно покачиваясь на ходу, они пропадали среди темных стволов.
— Лес пошли прочищать, — сказал Сизев, по-хозяйски закладывая в сумку продукты.
Шилова тщательно занавесила окно одеялами и приказала Вере зажечь лампу.
Следующие полчаса прошли в спешке. Один за другим входили бойцы и, становясь в очередь, получали индивидуальные пакеты. Вера и Сизев смазывали лица бойцов вазелином.
— А вы куда? — с удивлением спросила Шилова молодого худощавого бойца. — У вас же утром температура была. Давайте, поставим термометр.
— Да что вы, товарищ доктор. Все прошло. Никакой температуры. Задержите — все равно сбегу… Ну, если хуже будет — вернусь. Непременно вернусь. А сейчас — в оборону. Как же, товарищи идут, а я что?
— Пусть идет, — вмешался Захаров. — Если плохо себя будет чувствовать, я верну.
Снова в санчасти стало пусто. Стрельба совсем где-то рядом все усиливалась.
Носилки давай! — крикнул кто-то за дверью.
Шилова бросилась в прихожую. Около комбата стояло несколько бойцов.
— Это вот из той разведки, что в лес ушла, — торопливо говорил разведчик Сорвачев. — Один боец прибежал, у него палец отшибло. Пустяки — сам перевязал. Командира их тяжело ранило, а вытащить его не могут. Говорят, обстрел такой идет — не подступишься.
— Разрешите, товарищ комбат. Мы уж как-нибудь подлезем. А то либо замерзнет, либо его финны порешат, — перебил его разведчик Юркин. — Мы осторожно. В рейсах уже были в переделках. Нельзя же бросить?
— Ну, что ж, попробуйте!
Люди бросились наружу. Где-то недалеко глухо разорвалась мина, за ней вторая, третья.
Вера торопливо выносила из комнаты лишнюю мебель, Шилова тщательно мыла руки. Смогут ли вытащить раненого?
Вот послышались грузные шаги.
Лейтенант лежал на носилках. Вся одежда была в крови.
— Ножницы! Скорей! — сказала Шилова.