Вера наклонилась к раненому и стала торопливо разрезать одежду. Бойцы помотали стаскивать ее. Из кармана гимнастерки выпали какие-то документы, партбилет и вырезка из газеты.
Комиссар нагнулся и заглянул в газету. Это была вырезка из дивизионной газеты «Боевой удар», заметка о боевой работе лейтенанта.
Шилова осторожно вынимала куски материи, забившиеся вместе с ватой в раны, и пинцетом вытаскивала застрявшие темные осколки.
Раненого напоили горячим вином. Он пил с жадностью, с трудом переводя дыхание. Затем долго с недоумением оглядывал комнату, повидимому, не понимая, где он находится, и вдруг хрипло сказал:
— Найдите Сидорова… там… в разведке. Он скажет… где враг…
Лейтенант закинул голову и потерял сознание.
Комиссар выбежал из перевязочной. Вера торопливо впрыскивала камфору. Бойцы тащили горячую воду, наливали ее в грелки и обкладывали ими раненого.
— Надо в госпиталь. Сейчас пройду, договорюсь с комбатом о машине, — укрывая раненого своим полушубком, сказала Шилова и тут только услыхала за окном ураганную стрельбу.
Из прихожей донесся зычный приказ комбата:
— В ружье!
Бойцы бросились из перевязочной. Через открытую дверь видно было, как в прихожей забегали люди. Из всех дверей выскакивали бойцы, тащили пулемет. Со двора доносились громкие крики; послышалась пулеметная стрельба. Ясно было, что финны окружали дом.
Шилова тяжело перевела дыхание.
— Ты пойдешь с бойцами, — глухо сказала она Вере, — а я останусь здесь. Я не могу бросить раненого.
Быстрым шагом она подошла к кровати и, сняв со спинки пояс с револьвером, дрожащими пальцами стала затягивать ремень.
Все это произошло совершенно неожиданно. Проводив роты в оборону, комбат с комиссаром прошли в штаб. Надо было решить, куда еще выставить добавочные ночные дозоры. Комиссар вызвал повара.
— Режим дня менять не будем. Чтобы все было готово в установленные часы!
Вошел оперативный дежурный и сказал, что принесли раненого лейтенанта.
— Пройду узнаю, в чем дело, — сказал комиссар.
Он сейчас же вернулся, но не успел ничего рассказать комбату. За дверью кто-то громко закричал:
— Срочно… Комбата… Комиссара…
Дверь резко отворилась. На пороге стоял весь покрытый снегом лейтенант из штаба опергруппы. Он опустил ворот шубы и шагнул вперед.
— Финны прорвались в город, — с трудом переводя дыхание, доложил он. — Они уже заняли белую церковь… подходят к штабу… необходимо подкрепление…
Комбат, не дослушав, выскочил в прихожую и зычно крикнул:
— В ружье!
Оперативный дежурный беспрерывно накручивал ручку телефона, но из штаба не отвечали.
— Повидимому, перерезаны провода, — доложил он вошедшему комбату.
— Ты останешься здесь, я возьму охрану и двину к штабу, — быстро сказал комбат комиссару и вышел.
Комиссар выбежал на двор и приказал парковой роте залечь вокруг дома.
Стрельба слышалась уже совсем близко.
Спешно заканчивалось совещание опергруппы.
Комбриг Коротеев дал коротко высказаться нескольким командирам и взял слово сам. Он говорил торопливо, отчеканивая каждое слово:
— Финны прорвались к белой церкви и пытаются стянуть петлю у города. У них огромное превосходство сил — в основном офицерские части. Я и бригадный комиссар Серюков отдали уже приказ о том, чтобы все наши силы в восемнадцать ноль-ноль заняли линию обороны. О создавшемся положении сообщено командарму и полковнику Бондареву.
Он нахмурил брови и о чем-то сосредоточенно думал.
— У нас следующее распределение сил: рота майора Мочалова, в которую входят ПАХ, ремонтные мастерские и команда выздоравливающих, — брошены к церкви. Здесь, на острове, в больничном городке, временно остается только что сформированная рота медсостава. Она выйдет тогда, когда финны начнут угрожать госпиталю. На южном участке оборону держит автобат. Будем биться до конца. Все.
— Я поеду к церкви, на передовые, — сказал Серюков. — Так будет лучше.
— Добре, — согласился комбриг. — Только возьми броневик. Зря рисковать не нужно. Держи со мной непрерывную связь. Если понадобится, сниму людей с южного участка и брошу к вам на помощь.
Когда все вышли из комнаты, комбриг устало присел в кресло. За последние трое суток он спал всего лишь несколько часов.
«Кажется, сделано все возможное. Надо дождаться подкрепления».
Все шло необычайно стремительно. Ведь если бы ему две недели тому назад сказали, что он попадет в такой переплет, он, пожалуй бы, не поверил.
Он вспомнил свою квартиру, телефонный звонок поздно ночью. Его вызывали в штаб округа. Что ж! Это было очень лестное предложение. Целую группу командного состава направляли на финский фронт, для накопления опыта современной войны. Это было очень интересно. Жалел, что посылали только на две недели.