Но по приезде в Сальми все планы пошли на смарку. Командарм назначил комбрига в Питкяранту возглавлять опергруппу.
Адъютант принес много раз разогревавшийся обед. И тут только комбриг вспомнил, что он с утра еще не ел.
— Добре, сынок, добре! — радостно сказал комбриг, вдруг почувствовав сильный голод, и потянулся за аппетитной корочкой белого хлеба. Но в это время в комнату поспешно вошел начальник штаба опергруппы капитан Казанцев. У него было молодое лицо и густо посеребренные волосы.
— Товарищ комбриг, сейчас звонил Мочалов, — устало сказал он. — Финны сильно наступают на церковь. Мочалов просит помощи.
— Позвоните Мочалову, чтоб пока держался сам, Ободрите — помощь пришлем попозже. Серюков еще не звонил?
— Пока нет.
— Разведка не вернулась?
— Должна прибыть с минуты на минуту.
Комбриг долго молчал.
— Как с орудиями в районе штаба и автобата? Людей нашли?
— Только что послал туда несколько артиллеристов. Не знаю, когда доберутся. Они в обход двинули.
Комбриг что-то обдумывал, не выпуская изо рта папиросу и щурясь от синеватого дыма.
— Добре, — наконец сказал он. — Людей подбросить с южного участка мы еще успеем. Созвонитесь с Серюковым, что у них там? Проверьте, чтобы броневик был наготове. Когда нужно будет, я сам проеду на южный участок.
Казанцев пошел к двери.
— Как с подводами в дивизию? — остановил его комбриг.
— Готовятся. Сейчас выслали вперед разведку. Сегодня погружено сто двадцать саней.
— Добре, — снова сказал комбриг. — Доложите мне немедленно, когда вернется разведка.
«Позавчера пробилось в дивизию тридцать пять подвод. Вчера ни одной не удалось. Как пройдут сегодня?»
Эта мысль занимала его больше всего.
Он на минуту представил себе заснеженную гладь озера, по которому пробирается обоз. Острова с двух сторон заняты финнами. Ночь, стрельба, финские прожекторы, мины, проволочные заграждения на льду.
Кто-то торопливо бежал по лестнице.
Комбриг быстро отодвинул тарелку и встал.
— Товарищ комбриг, разрешите?
Замерзшими пальцами связист с трудом доставал из грудного кармана письмо.
— От бригадного комиссара товарища Серюкова.
Коротеев поспешно развернул смятый листок.
«Финны у самой церкви. Положение серьезное. Пока держимся. Необходимо подкрепление. Прошу принять меры».
— Так, — медленно сказал комбриг, передавая листок Казанцеву, стоящему около связиста, и снимая с вешалки шинель.
— Ну, пошли, — сказал он адъютанту и двинулся к двери. — Вы, товарищ Казанцев, оставайтесь здесь. Я позвоню вам из штаба. Передайте начальнику санчасти мои распоряжения.
Комбриг шел медленно, не торопясь, на ходу застегивая шинель и вправляя шелковое цветное кашне. За ним шел адъютант с ручным пулеметом.
В первый момент показалось, что на дворе полная тьма. Комбриг задержался на ступеньках крыльца, вглядываясь в темноту.
Но вот вырисовались стены домов, и он уже ясно различил весь двор.
Надо было зайти в санчасть, проверить выполнение приказа.
Пронзительно гудя, из-за угла вынырнула грузовая машина и остановилась около приемного покоя. Сейчас же с крыльца к ней навстречу ринулись люди с носилками. Слышно было, как грохнул спущенный борт. Санитары суетились около машины. Кто-то громко и протяжно стонал. Это привезли раненых из района церкви.
«Здорово палят», — подумал комбриг, прислушиваясь к стрельбе.
Неумолчно били пулеметы. В их густой стук врывался сухой треск финских автоматов. Равномерно ухали вражеские минометы. То стихая, то приближаясь, раскатывалась ружейная перестрелка. Почему же молчала артиллерия?
Со всех сторон к центру двора бежали люди с винтовками.
«Куда это их несет? — удивленно подумал комбриг. — Неужели растерялись?»
Но, добежав до середины двора, люди выстраивались в шеренги. Около них суетился начальник госпиталя.
«Ну, значит все в порядке. Повидимому, сейчас выступят», — подумал комбриг и тронул за рукав начальника госпиталя.
— Надо к церкви. Там дожидается бригадный комиссар, — тихо сказал он и обернулся к выстроившейся шеренге.
— Ну, как жизнь?
Присматриваясь к ближайшим в строю, комбриг заметил знакомые лица. Вчера, делая в госпитале доклад о международном положении, он видел этих людей, сидящих в белых халатах. В строю были и врачи, и фельдшера, и сестры.