Машины часто останавливались, и тогда все бежали с лопатами расчищать путь.
Ночь стояла яркая, лунная, светлая.
Кое-где на полянках виднелись хутора, с уцелевшими домиками, и неприятна была темная пустота окон и дворов. Не слышно было даже лая собак.
Навстречу бежали подъемы, спуски, крутые повороты, белые верстовые столбы.
Мороз становился жгучим. Водитель Тестов набрал в небольшую мисочку снега и поставил ее у себя в ногах. Иногда он как-то странно помахивал вверх и вниз головой. Комиссар украдкой наблюдал за ним и никак не мог понять — в чем дело.
— Зачем ты это делаешь? — наконец, не выдержал он.
— Чтобы сон отогнать, — сказал водитель. — Плохо, когда заснешь в машине. Беды не миновать. Вот и приходится махать головой. А уж если и это не помогает — есть еще одно верное средство.
— Какое же? — удивился комиссар.
— Снег за воротник класть, — серьезным тоном сказал Тестов. — Вот уж тогда никакой сон не возьмет. Течет вода холодная по спине — благодать. А когда согреется — снова снежок надо подкладывать.
Комиссар понимал, что люди бесконечно устали. Все последнее время водители без отдыха находились в рейсах, и он обдумывал, как бы получше устроить людей в Питкяранте и дать им хоть немного отдохнуть.
Иногда у мостов дозоры задерживали колонну, кто-то громко спрашивал.
— Чьи машины?
Местечко Уксу проехали на рассеете и, когда стало уже совсем светло, остановились, чтобы пропустить встречную колонну. Ее головная машина застряла в снегу и загородила дорогу. Водители бросились на помощь. Мотор напряженно гудел, грузовик тяжело буксовал, сзади его подталкивали бойцы, и в морозном воздухе гулко раздавались ритмичные выкрики:
— Эх, раз! Еще раз! Взяли!
Комиссар вышел из кабинки. От небольшого домика, стоящего у дороги, к нему подбежал водитель-комсомолец Бобров, красивый парень с нежным девичьим румянцем на щеках.
— Посмотрите, товарищ комиссар, что пишет белогвардейская сволочь, — сказал он и протянул листовки.
— А где ты их взял? — спросил комиссар.
— Вон у того дома на снегу целая пачка лежит.
Кто-то рядом уже громко читал листовку.
— «Красноармейцы, большевики в семнадцатом году отняли у вас землю».
Громкий хохот заглушил слова.
— Дальше читать не буду — тут одна ругань, — сказал державший листовку.
— Ну, вот еще. Читай. Надо ведь знать, что офицерье сочиняет.
— Постой, — перебил его другой. — Тут нас в гости зовут. Вы только послушайте: «Переходите к нам. У нас много чаю с сахаром».
Комиссар двинулся к группе, но в это время к читавшему бойцу подскочил Бобров.
— Бросьте, ребята. Разве эту гадость стоит читать? Кто писал? Бандиты, офицерская шваль, — с возмущением закричал он. — Идиоты, даже не знают, кто нам землю дал. Чего они могут понять, гады белогвардейские.
Он стал с ожесточением рвать листовки, и клочки синих бумажек медленно зареяли в воздухе.
— Так их, не жалей! — приговаривали водители, и громкий хохот разнесся по лесу.
Сбоку у дороги кто-то развел костер. Около него грелся народ. Высокий незнакомый боец, присев на корточки, отогревал замерзшие пальцы.
Комиссар подошел поближе и, вытащив уголек, прикурил папиросу.
— У нас это бывает, — продолжал разговор незнакомый боец. — Не сильно, но все же. Бродят иногда бандочки у города и постреливают. Да их немного. А то вот дело было. Как-то в сумерках часовой увидел по дороге бойца и крикнул: «Кто идет? Стой! Пропуск!» Боец потоптался на месте, затем и говорит: «Свояк». Учуял часовой, что дело неладное, и приказал бойцу подойти поближе. А он — бежать к лесу. Часовой вслед выстрелил, а из лесу тоже в ответ стрельба. Тут наши ребята погнались за «свояком», ну, и забрали. Оказался финский разведчик.
— А что, он в нашей форме был? — с любопытством спросил кто-то.
— Точно. Снял, видно, с убитого и вырядился, — степенно объяснил приезжий, чувствуя всеобщее внимание. — А то еще, бывало, начнут финны откуда-то с озера по белому мосту из артиллерии шпарить. Только уж народ привык к этим выстрелам.
— Значит, весело живете, — вмешался в разговор Покровский, но в это время донесся голос комбата:
— По местам!
Все бросились к грузовикам. Встречный транспорт уже медленно двигался, осторожно обходя машины, чтобы не зацепить их.