Он видел, как поворачивали головы бойцы и как кто-то в белом халате напряженно припал к пулемету. Новые громкие крики неслись снизу, у перекрестка дорог, а потом уже послышались на гребне горы, за белой церковью.
Комбриг привстал. Что там кричали? Это не было привычное «ура». Что там наверху с людьми? Он вскочил. Крики усиливались, и вдруг он услышал призывное имя.
— За Сталина! За Сталина! — кричали на горе в могучем порыве. Рота автобата пошла в контратаку.
Комбриг вернулся в помещение штаба. Надо было во что бы то ни стало добиться связи.
Он сидел у телефонного аппарата и смотрел, как дрожащими руками телефонист вертел ручку, пытаясь соединиться с командным пунктом, на котором находился бригадный комиссар. Но оттуда не отвечали.
— Выслать связистов на командный пункт! — приказал комбриг начальнику караула. Но в это время дверь с шумом распахнулась, и в комнату вбежал молодой лейтенант.
— Товарищ комбриг, разрешите, — сказал он и, не дожидаясь ответа, не в силах удержать улыбку, скороговоркой отрапортовал:
— Финны отброшены за церковь. Только что закончена контратака.
— Ага! — радостно вскрикнул комбриг и, быстро подойдя к лейтенанту, тряхнул его за плечи. — От это да! Люблю военную службу!
Это было настоящее торжество… Серюков видел радостные, возбужденные лица.
— Обогнули мы церковь — глядим, с северо-восточной стороны бьют в нас прямо из-под земли, — рассказывал кто-то. — Ну, ничего не поймем. Потом разведка донесла — штаб финнов в землянке. Забросали землянку гранатами. Финны по одному выползают и в лес. Не вышло. Всех перебили. Одного взяли живым. Говорит: «Как церковь заняли, не решились дальше двигаться, — у вас тут силы большие стоят».
«Знали бы они, какие у нас силы», — усмехнулся про себя Серюков.
Отдав распоряжение об эвакуации раненых, он разыскал за сараем дежурную машину. Надо было срочно ехать в штаб опергруппы и вернуться с подкреплением.
Стрельба слышалась в отдалении, — повидимому, финнов преследовали уже в лесу.
Он влез в машину и, с удовольствием откинувшись на мягкую спинку, терпеливо ждал, пока шофер возился с мотором.
Как приятна тишина! Но мысли снова возвращались к бою. Да, если бы в последний момент не подошли с севера Целовальников, а с юга автобат, пожалуй, не удержали бы врага. И в тот момент, когда, казалось, все пропало и люди навсегда останутся на этой горке, — прозвучало имя вождя. Откуда вдруг появилось столько сил? Казалось, замерзшие пальцы не могли уже держать винтовку, тело сковал мороз, но это имя дало бойцам новую силу, бодрость и упорство. Люди рванулись вперед, нагоняли врага, беспощадно уничтожали его. Серюков вспомнил совещание в Кремле, на котором он участвовал, беседу с Ворошиловым и тот огромный подъем, с каким люди приветствовали Сталина. Теперь его имя вело людей в бой.
Замечательный народ! Команда выздоравливающих, тыловые части, санитарная рота, ездовые, пекаря, водители — они противостояли отборным частям финнов и отразили их, помогая главным силам дивизии добиться победы. Замечательный народ!
Комиссар автобата обошел линию обороны и усталой походкой возвращался к себе.
Уже трое суток — день и ночь — шли непрерывные бои. Люди изнемогали от усталости, но никто не хотел уходить из обороны. Все же он небольшими группами отводил бойцов на часок из окопов, в наскоро сделанные землянки и блиндажи.
Да, много пришлось пережить за эти дни.
В комнате комиссара было шумно и людно. Комиссар уже привык к тому, что в свободную минуту из штаба опергруппы и из соседних частей сюда заходили политработники и командиры обогреться, услышать последние сообщения по радио… Ему нравился этот шум и говор, и он старался накормить каждого и дать возможность хоть немного передохнуть.
Но сейчас было не до гостей. Через час было назначено совещание редакторов боевых листков. Надо было подготовиться к нему, а также написать передовую для стенгазеты.
Покровский, полулежа на столе, с измазанным краской лицом, кончал оформление стенгазеты. Ему хотелось нарисовать линию обороны. Лес вышел замечательно густой и пушистый, но не удавались окопы.
Постулаев возился с доской для радиограмм. Он выбрал место на дворе у крыльца, где собирался ее установить. Теперь каждый боец, всякий, приходящий в автобат, может быть всегда в курсе международных событий, знакомиться с оперативными сводками штаба ЛВО.
У другого конца стола, обложившись боевыми листками, сидел Бодров.
— Ну, как дела? — нагнулся к нему комиссар.
— Кончаю свои предложения, — сказал Бодров. — Да вы совсем замерзли, товарищ комиссар. Покормить вас надо.